— Ну… я сначала хотела попросить господина Аршафа, но он… — на этом месте женщина внезапно смутилась.

— Но он тебя игнорирует, — закончил я фразу.

— Да, господин командор. И я не знаю, из-за чего… Но это сейчас неважно. Я просто хочу передать кое-что одному человеку… Ну, если конечно вы согласитесь и у вас будет время.

— Этот человек — молотобоец Хруст? — усмехнулся я с пониманием.

— Да, господин командор, — кивнула бывшая подавальщица из Лисав.

— Давай, — протянул я руку.

Через секунду в мою ладонь лёг медальон — сверкающий гранями кристалл на тонкой цепочке.

— Тилландский хрусталь. Дорогая штуковина, — хмыкнул я, изучив «безделушку».

— Это оберег, господин командор, — пояснила Трита. — Я заказала его у лучшего рунного мастера Драарана господина Шалхо́на.

— Много отдала?

— Двести лартов.

Я мысленно присвистнул. Сумма была действительно крупная. Но, с другой стороны… кристалл тилландского хрусталя с шестнадцатью гранями, изготовленный и расписанный лучшим среди пиратов составителем рунических заклинаний (если, конечно, меня не учитывать)… И всё это в качестве обыкновенного оберега?

Вновь осмотрев кристалл, уже гораздо внимательнее и включив руну «познание», я ничего криминального не обнаружил. Это был и впрямь оберег. Чем-то похожий на те «на удачу», что я изготовил, а затем раздал Туру, Лике и Рейне (которая затем почему-то отдала «пластинку» Аршафу, сказав, что удача у неё и так уже есть).

Оберег Триты не убивал, не лишал кого-нибудь силы и действовал, по всей видимости, только на одного человека — изобретательного и ушлого Хруста, оказавшегося, в общем, нормальным парнем, чрезвычайно полезным для нашего дела…

— Я передам, — спрятал я за пазуху артефакт.

— Обещаете?

— Обещаю…

* * *

В Пустоград мы с Аршафом прибыли через три дня. Шли верхами, поэтому и получилось так быстро. По дороге успели обогнать Рушпуна с адептами. К слову, они хоть и пешие, но тоже, как мы, двигались достаточно споро. Вероятно, спешили принять живое участие в будущей заварушке.

Всех прибывающих размещали в бывшем имперском лагере, благо, что места там хватало для всех — имперские корпуса имели в своём составе около десяти тысяч человек. У нас под рукой было уже не меньше восьми, а подкрепления всё прибывали и прибывали, причём, не только из Драарана. Крестьяне, лишившиеся всего, охотники-браконьеры с приграничных территорий, регулярно обижаемые Империей кочевники с севера, наёмники из Заморья.

Мы пока принимали всех. Правда, и проверяли нещадно. Маги-дознаватели-экзекуторы работали, не покладая рук, выявляя шпионов и диверсантов Конклава. С выявленными, как правило, не церемонились: вешали без зазрения совести на ближайших берёзах. Жестокий мир, жестокие нравы. Исключения делали только для магов. Этих сперва отправляли на «перековку» к камню Баат и только потом решали, достойны они находиться с нами в одном строю или им следует тоже украсить собой очередную берёзу. После моего фиаско с антимагическими наручниками и ошейником любые другие способы, увы, уже не годились.