Гуляли по городу, держась за руки.
Пили кофе.
Смеялись над пустяками.
Иногда просто молчали.
И это молчание было уютнее любых разговоров.
Когда мы остановились возле набережной, Глеб неожиданно остановил меня.
Осторожно убрал с моего лица прядь волос.
И очень серьёзно сказал:
— Ты ведь понимаешь, что обратной дороги больше нет?
Я улыбнулась.
— Это угроза?
— Нет, любимая. Это обещание. Я слишком долго ждал тебя, чтобы снова потерять. Теперь я никому тебя не отдам. Даже тебе самой не позволю сбежать от нашего счастья.
Я тихо рассмеялась.
— А если окажется, что жить со мной не так просто? Если начнутся мои капризы?
Он наклонился и коснулся своим лбом моего.
— Мила... Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Знаю, как ты морщишь нос, когда злишься. Знаю, что прячешь боль за улыбкой. Знаю все твои страхи, привычки, мечты, упрямство и слабости. И знаешь что?
— Что?
— Я люблю всё это. Каждую твою черту. Каждую.
У меня защемило сердце.
Я больше не искала слов.
Вместо них просто поцеловала его.
И он ответил так, словно этот поцелуй был самым дорогим подарком в его жизни.
Вечером, к назначенному времени, мы подъехали к ресторану.
У входа уже стояла машина Влада.
Рядом с ней я увидела свою младшую сестру.
Беременность удивительно её изменила.
Она стала ещё красивее.
Ещё женственнее.
Ещё светлее.
Вика заметила меня первой и радостно замахала рукой.
Я улыбнулась и быстрым шагом направилась к ней.
До неё оставалось всего несколько метров...
Когда воздух разорвал глухой хлопок.
Выстрел.
Мир вокруг будто замер.
Через секунду всё превратилось в хаос.
Глава 32
Проснулась я уже в больнице.
Холодная игла капельницы впивалась в вену, белый потолок расплывался перед глазами, а сердце ещё не успело проснуться, но уже чувствовало — случилось что-то страшное.
Я резко повернула голову.
— Глеб… — голос сорвался, едва родившись. — Пожалуйста… скажи… как Вика?
Он оказался рядом мгновенно. Осторожно взял меня за руку, но не смотрел в глаза.
И именно это молчание испугало меня сильнее любых слов.
Я всегда ненавидела эту тишину.
Ту самую, после которой жизнь уже никогда не становится прежней.
— Глеб… — я села, одним движением выдернув иглу из руки. — Не молчи. Не смей молчать. Я сама пойду к ней.
Он тяжело выдохнул и осторожно удержал меня за плечи.
— Мила… дети родились…
Мир остановился.
Я почти не слышала продолжения.
— А Вика?..
Он закрыл глаза.
— Она в коме…
Мне показалось, что кто-то вырвал из груди сердце.
Воздуха не стало.
Ни звуков.
Ни времени.
Только одно короткое слово продолжало стучать в голове.
Кома…
— Но дети живы, — быстро добавил он, крепче сжимая мои ладони. — Они в кювезах. Маленькие… слабые… но врачи говорят, что с ними всё будет хорошо.