Мы потеряли детей ещё до того, как успели взять их на руки, услышать их смех и узнать, какими бы они выросли.
Мы потеряли их ещё до того, как стали мамой и папой.
А потом я потерял и Арину.
Она выжила, но память забрала у неё всё: нашу жизнь, наше прошлое и воспоминания о детях.
И каждый день я жил за двоих.
Помнил за двоих.
Страдал за двоих.
Ненавидел себя за двоих.
А потом появилась Мила.
Моя погибель.
Моё спасение.
Моя любовь.
Я увидел её на третьем курсе и пропал.
Нет.
Даже не так.
Впервые за долгие годы я почувствовал себя живым.
Она вошла в аудиторию с охапкой книг и растрёпанными волосами, села у окна, улыбнулась подруге, и в тот момент весь мой мир вдруг сузился до одной-единственной девушки.
Я запрещал себе смотреть на неё.
Запрещал думать о ней.
Запрещал чувствовать.
Но каждый раз проигрывал эту борьбу.
Два года.
Два долгих года я любил её молча, скрывая свои чувства за маской преподавателя и убеждая себя, что поступаю правильно.
Я любил её так, как любят только один раз в жизни.
До боли.
До одержимости.
До дрожи в руках.
Я знал, когда у неё плохое настроение, замечал, когда она болеет или не высыпается, видел моменты, когда она делает вид, что всё хорошо, хотя на самом деле внутри неё бушует буря.
Я замечал всё.
Даже то, чего не замечала она сама.
Иногда мне казалось, что я схожу с ума, потому что преподаватель не должен любить студентку.
Не имеет права.
Но каждое её появление превращало мои принципы в пепел, а здравый смысл — в бесполезный набор правил, которые я больше не мог соблюдать.
Поэтому я ждал.
Ждал два долгих года.
Ждал, пока она окончит университет.
Ждал, пока перестанет быть моей студенткой.
Ждал момента, когда наконец смогу сказать ей то, что медленно убивало меня изнутри.
И когда этот день настал...
Я был счастлив.
По-настоящему счастлив.
Впервые после аварии.
Впервые после смерти детей.
Впервые после всех испытаний, которые выпали на мою долю.
Она любила меня.
Боже...
Она действительно меня любила.
И рядом с ней я впервые за долгое время позволил себе мечтать.
О доме, наполненном смехом.
О семье.
О совместном будущем.
Глава 26
Утро после нашей первой ночи с Милой должно было стать самым счастливым утром в моей жизни.
До рассвета ей нужно было вернуться домой, поэтому я сам отвёз её. Всю дорогу не мог перестать улыбаться, вспоминая её взгляд, её прикосновения и то, как она шептала моё имя.
Я был её первым... Это меня никогда не волновало, но для неё я хотел быть единственным...
Когда Мила скрылась за воротами особняка, я ещё несколько минут сидел в машине, не в силах уехать.
Впервые за долгие годы мне не хотелось думать о прошлом.