— Мила...
Только не это.
Только не произноси моё имя.
Не смей.
Потому что ты давно потерял это право.
Я закрыла глаза.
Глубокий вдох.
Ещё один.
Нет.
Я не заплачу.
Не перед ним.
Он не увидит ни одной моей слезинки.
Слишком дорого они мне достались.
Когда мы вышли из кафе, Глеб обнял меня за плечи.
Не крепко.
Не собственнически.
Просто рядом.
Просто давая понять:
«Я здесь».
И это было дороже любых признаний.
— Только не плачь, Мила, — едва слышно сказал он возле самого уха.
Именно после этих слов стало невозможно дышать.
Потому что никто никогда не заботился обо мне так бережно.
Никто.
Кроме него.
Машина скользила по заснеженным улицам.
За окном кружил снег.
Белый.
Чистый.
Красивый.
А внутри меня умирала последняя иллюзия.
Семь лет.
Семь долгих лет я допускала мысль, что с ним случилось что-то страшное.
Что он страдал.
Что искал меня.
Что хотел вернуться.
Что судьба хотя бы немного наказала его за то, как он поступил со мной.
Но сегодня я увидела правду.
Он не страдал.
Не искал.
Не терял.
Не умирал без меня.
Он жил.
Просто жил.
Пока я училась дышать заново.
Пока рожала сына в одиночестве.
Пока держала малыша на руках во время высокой температуры и боялась, что потеряю его.
Пока ночами плакала в подушку.
Пока ненавидела себя за то, что всё ещё люблю.
Он просто жил.
И это оказалось страшнее любого предательства.
Глеб осторожно переплёл свои пальцы с моими.
Я посмотрела на него.
И впервые за весь день почувствовала себя не одной.
Возле дома нас уже ждали.
И стоило увидеть знакомую фигуру, как внутри всё оборвалось.
Алекс.
Конечно.
Он не мог отпустить меня просто так.
Не сейчас.
Не после того, как увидел Артёма.
Не после того, как увидел последствия собственного выбора.
— Мила, нам нужно поговорить.
В его голосе появились нотки отчаяния.
Слишком поздно.
На семь лет поздно.
— Лекс, здесь ребёнок, — спокойно произнёс Глеб.
Но Алекс даже не посмотрел на него.
— Не вмешивайся. Это касается нас.
— Нас? — впервые за весь вечер усмехнулась я.
Горько.
Больно.
Почти зло.
— Нас больше нет.
Семь лет как нет.
— Мила...
— Ты пугаешь моего сына.
И тогда он произнёс слова, которые окончательно разорвали остатки моего сердца.
— Моего сына.
Время остановилось.
Артём испуганно прижался к Глебу.
А я вдруг поняла одну страшную вещь.
Ни разу.
Ни одного раза за все эти годы.
Он не был рядом.
Когда Артём сделал первый шаг.
Когда впервые сказал слово «мама».
Когда болел.
Когда плакал.
Когда учился кататься на велосипеде.
Глава 23
— Ошибкой было сюда приезжать...
Глеб произнёс это тихо, но в его голосе было столько напряжения, что я невольно закрыла глаза.
Он помог мне сесть в машину, словно боялся, что я просто не удержусь на ногах.