— Найти его повезёт только в купаловскую ночь, да и то не всем, а только храбрым и смекалистым молодцам. Ты ведь таков, я вижу.
Не страдая ложной скромностью, Макар тут же согласился с данным утверждением и навострил уши.
Увидев, как алчно блеснули золотом очи молодца, цыганка довольно покивала косматой головой, убранной в блестящий платок, и подробно обсказала кузнечному подмастерью, куда идти и что делать.
Но в ту ночь юноша крепко загулял и до обозначенного места уже не добрался. В этот же раз он твёрдо решил, что обязательно испытает судьбу.
— Макарушка, беда, сокол! — бледная Марья влетела в кузницу, распугивая бесцельно бродивших вокруг кур.
Воротившись от своих тяжких дум по поводу личного благосостояния, Макар участливо обратился к гостье:
— Что стряслось, душенька? Ты чего это с лица спала? Стоишь ни жива ни мертва?
— Замуж меня выдают! Опоздали мы.
— За кого? — тяжелый молот промахнулся мимо цели, скомкано лязгнув.
— За дядьку Степана, друга отцовского.
Макар брезгливо поморщился.
— И что же, пойдёшь? Он ведь тебе в батьки годится.
— Нет конечно! Я к тебе другое просить пришла, идём к церкви, упадём в ноги священнику, пусть он нас сей же час обвенчает! Иначе не быть нам вместе.
Ледяные нервные пальцы сомкнулись на руке кузнеца, давя не хуже тисков, прерывая работу.
— Отец Епифан на это никогда не пойдёт. Уж больно строгий. Давай лучше в ночь убежим! Меня искать некому, а Василию Федотовичу весточку с Агафьей передадим — она ж подруга твоя, должна понять.
Макар отложил молот, осторожно высвободил ладонь, приобнял Марью за плечи и ободряюще погладил по спине.
Девушка немного присмирела, расслабилась. — Да куда же мы пойдём? На что жить станем?
— Об этом не беспокойся! Отправимся в город, а оттуда на перекладных в столицу. А там жизнь сама путь подскажет. Умелые руки всегда работу найдут, да и денег я достану.
Макар доверительно посмотрел Марье в глаза. — Коли веришь в любовь нашу, приходи как стемнеет к опушке, прямо к прогалине, буреломом помятой. Вещей не бери, на месте новыми разживёмся. Отцу скажи, что с девчатами купалу праздновать идёшь, чтобы не беспокоился.
Часть четвёртая. Затонувший венец
Весь день Марья ходила сама не своя. Дела у неё не спорились, за что ни возьмётся — всё не слава Богу.
Отец вернулся из города, полную телегу красивого узорочья да брашна привёз. Ничего не радовало Марью: ни тонкое кружево, ни дорогие ткани, ни пряники печатные.
В иные дни она бы козочкой весёлой вокруг батюшки скакала, тотчас новые платья шить уселась. Только вот повод сейчас не для радости, потому и иголка не слушается, колет белые пальцы, а стежок не кладёт. Обряжать хозяйку для постылого видно тоже не хочет.