Вопреки ожиданиям Архипа старик никуда не ушёл. Наоборот: вдобавок к табаку в его руках появилась мятая фляга, на дне которой что-то загадочно булькало.
Парочка пристроилась напротив. Архип подбросил в костёр пару толстых ивовых веток.
— Озимыч! А расскажи-ка то самое, что ты мне тут давеча толковал. Добродушно попросил Архип. — Акулине шибко послушать хочется!
Девушка утвердительно закивала, подобрав под себя ноги.
— Эге. Ну коль шибко хочется — чего же не обсказать? — хмыкнул старик.
Озим поёрзал на месте устраиваясь поудобнее и задумчиво почесал лысеющий затылок.
Ветви в костре трещали, запуская в ночное небо снопы багряных тревожных искр.
— Знаете ли вы младость, отчего у нас на речке каждую купалу голубые цветы расцветают с красной крапинкой на листках?
— Ой! А я их видела! Бирюзовенькие такие, крошечные! — обрадовалась Акулина.
— То-то и оно. Расцветут, стало быть, и дорожкой в самую чащу уходят. А как стемнеет лучатся мертвенным светом и капельки алые на голубых ланитах переливаются. Люд говорит: то кровь на них невинная. — Старческий голос стал тише.
Звонкий треск горящего дерева заставил молодых людей вздрогнуть.
— Будет тебе Озимыч жути нагонять! — Архип пошурудил палкой в костре.
Озим молча глядел на него сквозь огонь. Морщинистые глаза горели не хуже углей. Наконец сухие губы зашевелились со свистом выпуская воздух:
— Верьте аль не верьте, а значить каким летом уж не упомнить, только годков мне было осьмнадцать примерно, как вам вот сейчас, случилась у нас в селе история тёмная да смутная. Для всех молодых дев назидательная, а для парней поучительная.
Он погрозил кривым пальцем сначала Архипу, а затем и в сторону Акулины.
— Так о чём бишь я?
— История в твоей юности страшная случилась. — Напомнил Архип.
— Про цветочки! — поддакнула Акулина.
— Кхм... Ну так вот же! Не сбивайте меня! Жил в нашем селе простой мужик. За порядочность свою и находчивость выбранный выльским старостой. И была у него дочка Марьюшка такая что ни словом сказать ни пером описать: коса смоляна до колена фигура как лоза, на щеках заря притаилась на губах малина распустилась. А глаза сплошная бирюза. Ни один парень в них утонул с головою. Одним словом — первая девка на селе! И почётник ей под стать сыскался: могуч как богатырь красив как день июльский. Была у него одна беда — жил он скромно ни роду ни племени своего не знал, у кузнеца в подмастерьях с малолетства ходил. Знамо дело — не годным женихом он Марьюшкину отцу показался. И вздумал тогда мужик дурное...
Часть вторая. Заветный туесок
— Марьюшка, дочка, где ты ходишь? Гости давно уж в избе дожидаются. — Недовольный голос отца обратился к девушке, легко переступившей порог избы. Под мышкой у красавицы притаилась целая корзина чистого влажного белья.