Мужчина, отсчитывавший ассигнации сбился. Выругался. Сердито глянул на Марью.
— Ну где же за немилого-то? Вы со Степаном всегда ладили. Не мешай! Иди вон делом займись. — Одной рукой он нетерпеливо указал на мешки с сеном, которые следовало высыпать в ясли для коз.
Марья не сдвинулась с места, разъедая отца тяжёлым взглядом, затуманенным от слёз.
— Дядя Степан мне всегда вроде отца был. Конфеты и кукол покупал. А ты хочешь, чтоб я с ним в одну кровать?!
— Ну кто?! Кто ещё-то?! Этот твой Макарка — щегол необстрелянный?! — Не выдержал Василий Федотович. — Что он дать-то может кроме цветочков да игрищ?! Который год уж в подмастерьях ходит, а мнит о себе! Расхаживает по селу словно барин!
— Любовь может дать. — Тихо сказала Марья, качая головой.
— Любовь! — передразнил дочку староста. — Много ли сытости от той любви? Степан человек надёжный, обеспеченный. Будешь с ним жить при полном столе, горя не знать!
— Чем хочешь казни меня, батюшка! Не могу я так! — Марья рухнула на истоптанное сено. Ноги отказывались держать.
— Слушать не желаю! Я слово дал нерушимое. Так что кончай дурить и садись подушки вышивать!
Грязные колёса проскрежетали перед лицом поникшей девушки.
Выльский староста уехал.
— Сгубил ты батюшка дочь свою. Ну погоди же. Будет тебе свадьба весёлая... — Тихо молвила Марья, глотая жгучие слёзы.
Часть третья. Цыганский клад
Перековывая коня для местного мельника, Макар размышлял о будущем.
Вот бы разбогатеть и сбежать из этого Медвежьего угла. Мир-то он ведь такой большой и разнобокий, не то, что их село. Заделаться бы хоть к барину каким мастером, аль к купцу. Уж Макар бы своего не упустил.
Он мечтал побывать в Петербурге и в Крыму. Увидеть настоящее море и попробовать воздушные пирожные — те самые, что так соблазнительно подмигивали с витрин веждинской кондитерской. Пища небожителей, не иначе.
Только вот деньжатами он пока не разжился. И ничего, кроме смазливого лица и мускулов, не нажил. Да и то, девки тайком смеялись над его закопчёнными в кузнице ушами.
Правда, опрошлым летом ехала на ярмарку, мимо их деревни цыганка. Лошадь её захромала в поле, и пришлось Макару раскрючковать, да перековать животину.
Денег у старухи не было, но оценив мастерскую работу, цыганка рассказала ему секрет, который в их роду много веков из уст в уста передаётся. О кладе богатом, что предок её в сём лесу укрыл.
Самой ей уже не долго небо коптить, а детишек не нажила. Вот доброму кузнецу всё и достанется, коли сдюжит.
— Не хитра наука, яхонт мой, надобно только искать умеючи, да знать где совета спросить. — Смуглые губы затянулись трубкой. Черные глаза с хитрым прищуром оценивали юношу.