Враг атакует с обеих сторон, замыкая кольцо окружения…
— Четвертый десяток — прикладывайся! Пали-и-и-и!!!
Грохнул очередной залп — после чего стрельцы, стоявшие впереди нас, отступили назад… Остался лишь пятый — да мы следом.
— АЛЛА-А-А-А!!!
Крик доносится уже с самого берега. Жиденький залп четвертого десятка вряд ли мог остановить наступательный порыв янычар — и, закончив насыпать порох на полку, я все же решился-таки влезть:
— Первый десяток — делай как я!
С этими словами я шагнул вперед и чуть в сторону, заняв пространство промеж ратников пятого десятка — и тут же вскинул пищаль. Таким образом, мы встали словно бы в шашках — и прочие мои товарищи поняли замысел, едва ли не синхронно шагнув вперед… Формируя с пятым десятком двухрядный строй, способный пальнуть одновременно.
Сотник уже ничего не сказал, выжидая — да и не нужны теперь уже никакие команды… Впереди стоит сплошной плеск воды, раздаются одиночные вскрики — слышно даже тяжелое дыхание турок! Но бежать сквозь реку, пусть и не столь глубокую, янычарам несподручно… Вскоре дым наконец-то рассеялся, и мы увидели осман — до которых осталось всего-то с двадцать шагов! Однако же и ярость в глазах турок, сжимающих бердыши, мгновенно сменилась выражением откровенного страхом — стоило им разглядеть дула пищалей, направленные прямо в лицо:
— Пали-и-и!
Я послушно утопил спусковую скобу — и в плечо тотчас ткнулся приклад аркебузы… Залп в упор — страшная штука. И хотя нас затянула пороховая дымка, нетрудно догадаться, что произошло с турками — по гулким всплескам воды, принявшей тела убитых и тяжелораненых.
— Теперь отступаем! Пищали перезаряжать на ходу!
Молодец, сотник — знает, что делает… Но, вспомнив про стрельцов, последовавших за нами и также спустившихся в Рожайку, я закричал во всю мощь глотки:
— Браты стрельцы, выходим из реки! Татары в тыл прорвались…
Крик мой, однако, потонул в грохоте залпа. Ударило с берега — ударило густо, причем во все стороны! Возможно, отдельные приказы или даже сотни палили по янычарам, а отдельные — в сторону татар… Теперь дымом заволокло уже всю Рожайку — и выбираться из воды нам пришлось едва ли не вслепую.
По закону подлости, я угодил в ил и вторым сапогом… Упрямо рванул его раз и другой — от недостатка мозгов, не иначе! И только почуяв, что стрельцы нашей полусотни вырвались вперед, я с сожалением вытащил и вторую ногу из попавшего в западню сапога…
— Обождите, братцы! Я сейчас… Кха-кха-кха…
В густых клубах дыма можно и с пути сбиться; я вроде бы верно держал направление — но закашлялся из-за удушливой гари, оступился… Может, все же вильнул в сторону. Ибо, когда я уже выбрался на берег, а дым основательно так подрассеялся, справа мне почудилось вдруг какое-то резкое движение. И я совершенно рефлекторно подался назад — не от испуга даже, а просто на инстинктах…