— Гони, гони родимый! Немного хоть оторваться!
Но выводной конь, уже весь взмыленный от усталости, теперь скакал с явным трудом — и татары настигали их стремительно, неотвратимо… Слава Богу, что встретились с погаными на открытой местности, в поле! Сворачивать особо некуда — и прятаться негде… Ведь было бы странно, если бы спасающийся бегством гонец миновал бы хорошее укрытие, где удалось бы ему схорониться — иль оторваться от погони!
Нет, теперь только прямой путь, только вперед…
И все же в последние мгновения скачки душу Василия обожгло сожаление. Зеленая трава под копытами коня, теплый — и пряный от запаха луговых трав да цветов воздух, коим так сладко дышать… Ласкающие прикосновения солнца — и птичий крик в высоте! Нешто ничего этого больше не будет? Нешто Василию уже не увидеть мира Божьего⁈
Но стоило Плещееву лишь на краткий миг воскресить в памяти пожарище на месте отчего дома, как мгновение слабости миновало…
Рядом вдруг прожужжала татарская стрела, вонзившаяся в землю у задних копыт коня — и сын боярский удивленно оглянулся: неужели так быстро догнали⁈ Действительно, шагов пятьдесят осталось — не больше… Однако, после первого же срезня сзади послышался чей-то злобный, начальственный окрик — и скачущие впереди татары нехотя спрятали луки, взявшись за арканы.
— Ну, это вы, братцы,зря …
Плещеев сноровисто развернулся в седле, выхватив собственный лук из саадака — и тут же потянул стрелу уцелевшими пальцами правой. Он готовился к этому часу — давно готовился! А «татарскому выстрелу» Плещеева обучили еще юнцом… Отец его и учил.
Так что в следующий же миг первая стрела гонца сорвалась с тетивы, устремившись назад…
Мимо! Плещеев недовольно поджал губы, рванув из колчана вторую, резво натянул тетиву — звонко звякнувшую мгновением спустя… Но и эта стрела наверняка бы прошла мимо. Однако татарин, в коего целился Василий, отчаянным рывком шарахнулся в сторону, спасая себя! И срезень сына боярского полоснул точно по горлу крымчака…
— Знай наших, басурмане… А-а-а-а!!!
Уставший конь оступился — и гонец полетел наземь вместе с загнанным скакуном… С плеча сорвало суму с подметной грамотой — да и самого Василия крепко шарахнуло о землю. С трудом, он все же смог подняться на ноги — да вовремя! Взвился аркан, захлестнув шею гонца — но стоило веревке натянуться, как сын боярский перехватил ее отчаянным ударом сабли.
— Алга-а-а-а!
На Василия тотчас налетел еще один всадник — с высоко задранным над головой клинком. Впрочем, он лишь пугал его — надеясь сбить гонца с ног, протаранив конской грудью. Ибо татарин выполнял наказ старшого, приказавшего взять уруса живьем… Однако Плещеев умело рванулся в сторону, уйдя из-под конских копыт — и тут же ткнул широкой елманью в спину крымчака, для верность перехватив клинок обеими руками!