— Для этого дяди я обычный кубанский сквозняк. Шеф, работай давай. И фен у него отбери, а то у меня от одного вида этой розетки призрачные мурашки по коленям бегают.

Эол сделал спокойно подошёл и аккуратно перехватил парящий в воздухе фен за пластиковую рукоятку. Одним уверенным движением он выдернул шнур из розетки, и напряжение в воздухе мгновенно спало.

— Вы живы, — успокаивающим баритоном произнёс Эол, глядя сверху вниз на дрожащего мужчину. — Бюро «Последний шанс». Ваше отчаяние активировало мой радар. Рассказывайте, что заставило вас набрать эту ванну?

Мужик судорожно сглотнул, всё ещё не сводя глаз с загадочного гостя в чёрной куртке, обнажая крупную татуировку со знаком зодиака на плече и свежие, едва затянувшиеся бордовые шрамы от автомобильного ремня безопасности.

— Я... я всё потерял... — сиплым голосом вытолкнул он из себя, и по его мокрым щекам снова покатились тяжёлые слёзы. — Зачем вы вытащили фен? Зачем?! Мне нет места на этой земле. Это я... я их туда отправил.

Макс, сидевший на раковине, мгновенно перестал болтать ногой. Его лицо стало серьёзным:

— Шеф, спроси его, кого «их»? — тихо попросил Макс, подавшись вперёд.

Эол не шелохнулся. Он продолжал держать обесточенный фен в руке, а божественные чётки на его запястье запульсировали глубоким, скорбным багровым светом, принимая в себя волну чистейшего человеческого горя.

— Рассказывайте, — негромко приказал ангел. — Бюро даёт шанс только тем, кто дошёл до самого дна. Какое имя у твоего дна?

Мужик закрыл лицо ладонями, и из его груди вырвался такой страшный, задушенный хрип, что капли застывшей воды на бортике ванны мелко задрожали.

— Триста граммов водки, — прорыдал он. — Всего триста граммов водки под шашлык! Мне все говорили: «Толя, останься, переночуйте на даче, куда ты пьяный за руль лезешь?!» А я... я же самый умный! Я же пятнадцать лет за рулём, у меня премиальный внедорожник, немецкая безопасность, куча подушек! Я посадил назад Танюшку... жену мою... и Сашеньку... доченьку... Ей всего семь было, она в первый класс в сентябре должна была пойти... А на трассе под Усть-Лабинском ливень стеной, темнота, колесо повело, а у меня реакция из-за спирта нулевая... Нас боком вынесло под идущую фуру. Прямо пассажирской стороной...

Толя зарыдал в голос, бья кулаками по воде.

— Внедорожник в лепёшку! Немецкая безопасность, чтоб её! Меня подушками зажало, пара царапин и испуг! А у них... у них ни одного шанса, понимаете?! Вся моя семья... на моих глазах... А я живой! Зачем мне этот трезвый ад?! Я жить не могу, я засыпаю и слышу этот хруст металла! Верните меня туда, я хочу разбиться вместе с ними!