Макс медленно сполз с раковины и встал рядом с Эолом, глядя на бьющегося в истерике Толю. Все его проблемы: тринадцатый айфон, Лера, Оксанка с Лёхой, кома — всё казалось такими ничтожным перед лицом этой трагедии. Макс вспомнил свою маму, которая плакала у его больничной койки, вспомнил Артёма, разбивающего телефон, и внутри у него что-то болезненно сжалось:

— Шеф... — Макс прерывисто вздохнул, поворачиваясь к Эолу. — Переверни эти чёртовы песочные часы. Отправь его обратно на ту дачу. Пусть этот Толя напьётся так, чтоб встать не смог, пусть ключи в колодец выбросит, но чтоб Танюшка с мелкой живы остались. Пожалуйста!!!

Эол молчал. Его янтарный взгляд был устремлён вглубь Толиной души. Божественные чётки на запястье сделали три медленных, тяжёлых оборота, подстраиваясь под чистоту кармического узла Усть-Лабинской трагедии.

— Контракт Бюро «Последний шанс» имеет строгую цену, Анатолий. Мы вернём тебя в ту пятницу, в тот момент, когда ты принимаешь решение выпить и сесть за руль. Ты сможешь изменить решение. Но помни: эквивалентный обмен Сансары заберёт у тебя что-то взамен. Готов ли ты заплатить?

Толя поднял заплаканное лицо, в котором впервые заискрилась безумная, фанатичная надежда.

— Всё забирайте! Ноги, руки, бизнес, все деньги забирайте, квартиру! Жизнь мою забирайте, только пусть они дышат!

Эол сурово кивнул и резко вскинул правую руку с сияющими чётками. Божественный артефакт на его запястье послушно погас, вернув времени в ванной комнате его привычный, секунда за секундой, ход. Хрустальные капли воды с тихим шлепком упали обратно на кафель.

— Вылезай из воды, Анатолий. Бюро не подписывает договоры с людьми в мокрых шёлковых трусах. Оденься. Мы ждём тебя в комнате.

Толя, всё ещё икая от пережитого ужаса и путаясь в собственных ногах, кое-как перевалился через бортик ванны. Пока он, стуча зубами, судорожно натягивал сухие джинсы и мятую футболку, Эол и Макс вышли в основной зал гостиничного номера.

— Ну и дела, шеф. После таких историй мне мои карточные долги и тёрки с Оксанкой кажутся детским садом на выезде. Реально, хоть бы у него всё получилось.

— В Бюро не бывает «хоть бы», Поляков. Бывает только сухой расчёт и плата по счетам, — отрезал Эол.

Через минуту из ванной на ватных ногах вышел Толя. Эол не стал тратить время на лишние слова. Он плавным движением крутанул божественные чётки на бледном запястье. Пространство гостиничного номера беззвучно разорвалось, закручиваясь в сияющую воронку, и в ту же секунду всех троих затянуло внутрь.

Секундный хлопок — и они стояли посреди кабинета Бюро. На дубовом столе Эола уже лежал контракт, от которого исходило едва заметное свечение.