Толя медленно поднялся со стула. На глазах изумлённых друзей он подошёл к жене и дочке и с такой неистовой, дрожащей силой обнял их обеих, будто боялся, что они прямо сейчас растворятся в воздухе. Дочка удивлённо пискнула, а Таня растерянно погладила его по напряжённой спине.

— Да, Танюш... — глухо, со слезами в голосе ответил Толя, утыкаясь носом в её шею. — Мы остаёмся. Никуда мы сегодня не едем. К чёрту объект, к чёрту дела. Остаёмся на даче. За руль я сегодня точно не сяду.

— Ну слава богу, — облегчённо улыбнулась Таня.

— Ну вот и всё, пирог испёкся! — радостно зашептал Макс, победно толкнув Эола призрачным локтем. — Мужик в своём теле всё вспомнил, к спиртному даже не притронулся, выкинул ключи от своего танка, сидит обнимается, все живы-здоровы! Шеф, контракт выполнен, крути свои песочные часы, погнали обратно в Бюро! Нас Оксанка... Нет, Лерка... блин... короче нужно возвращаться!

Толя аккуратно отпустил жену, развернулся к притихшим друзьям и натянуто улыбнулся:

— Пацаны, я на крыльцо, воздухом подышу.

Он вышел на залитую ливнем веранду и плотно прикрыл за собой дверь. Щёлкнула зажигалка. Толя сделал глубокую затяжку, глядя на стену дождя, а затем повернулся к тёмному углу, где в полумраке стояла фигура Эола. Выдохнув сизый дым, он посмотрел на него:

— Всё. Я изменил решение. Никакой аварии сегодня не будет! Что дальше?

Эол молча кивнул. Его пальцы уверенно крутанули божественные чётки на запястье, и янтарные бусины вспыхнули ослепительным изумрудным светом. Сигарета выпала из пальцев Толи, а сам он провалился сквозь пространство. Врата Бюро захлопнулись, унося всю троицу назад сквозь воронку портала.

___________________________

Хлопок портала — и напарники оказались в длинном, пахнущем антисептиками больничном коридоре. За окнами уже святило яркое кубанское солнышко. Эол и Макс вошли в реанимационное отделение и остановились у палаты номер четыре.

Изнутри доносился тихий, сдавленный плач, от которого у Макса по спине пробежали призрачные мурашки. Напарники заглянули внутрь и увидели, как на функциональной медицинской кровати лежал бледный, обвешанный датчиками Анатолий. На его груди синели страшные гематомы, а обе ноги ниже пояса были наглухо закованы в сложные металлические конструкции и вытяжные шины. Монитор жизнеобеспечения монотонно попискивал, подтверждая: Толя жив. Он в полном сознании, его глаза открыты, но в них застыла бесконечная, тупая физическая боль.

Рядом с кроватью на коленях сидела заплаканная Таня, крепко сжимая его тёплую ладонь. Маленькая дочка с огромными бантиками испуганно жалась к материнскому плечу.