Эол медленно поправил воротник своей кожанки:

— Просьба принята, Поляков, — твёрдо произнёс ангел. — Твой брат получит послание. А твоя мать не останется одна, не пеживай. Валерия, приготовьтесь. Рассвет наступил. Нам пора. Бюро временно закрывается на проводы.

Эол и Лера ушли вместе, тихо прикрыв за собой массивную дубовую дверь Бюро.

_______________

На Красной улице уже вовсю разгорался жаркий, душный краснодарский день, но внутри кабинета время словно замерло в вечной прохладе.

Макс остался один. Макс уныло побрёл к письменному столу Эола, намереваясь лечь на него спиной и поплевать в потолок от бесплотного безделья, как вдруг его взгляд зацепился за одиноко лежащий предмет. На краю стола ярко блестели божественные чётки ангела.

— Экстренный вызов…? — прошептал Макс, округлив глаза. — Шеф чётки забыл? Директор Бюро ушёл без своего главного ангельского софта?! Ну точно, Лерка ему окончательно все частоты настроек сбила!

Древесина мирового древа манила к себе благородным янтарным сиянием. Из чистого любопытства Макс протянул руку и аккуратно взял чётки. Он думал, что просто повертит их в руках, но стоило призрачной коже соприкоснуться с артефактом, как реальность вокруг Макса с треском разорвалась.

В ту же секунду в его сознание ворвался оглушительный взрыв. Это не были пиксели или софт — это был хаос. В его голове одновременно закричали, заплакали и запричитали многотысячные голоса отчаявшихся душ со всего Краснодарского края. Это был хоррор-концерт планетарного масштаба: кто-то банкротился, кто-то создавал планы: вешаться или резать вены под унылую попсу. Макс закричал, хватаясь за голову, пытаясь выбросить чётки, но они словно приросли к его ладони, транслируя терабайты чужого горя напрямую в мозг.

И вдруг сквозь этот многотысячный шум пробился один-единственный — до боли знакомый, хриплый и сорванный голос.

Голос Артёма.

«Прости меня, брат… Прости… Это я виноват. Я тебя не уберёг. Я задушить её хотел, а ты всё слышал и не выдержал … Мне нет места на этой земле, Макс. Я уйду к тебе» .

Перед глазами Макса вспыхнуло пугающее видение. Раскалённый полуденный Краснодар. Железные перила Тургеневского моста. Артём — бледный, с безумными, пустыми глазами — уже перешагивает через ограждение, глядя вниз, на блестящую гладь реки, в которую две недели назад улетел сам Макс. Секунда — и брат повторит его купальный сезон, но уже без права на кому.

— Тёма, нет! Придурок! Сто-о-ой! — заорал Макс, и сила его призрачного крика заставила свечи в Бюро разом погаснуть.

Кармический узел Бюро сработал молниеносно. Макс не умел летать, но страх за брата придал его ногам такую скорость, что пространство хрустнуло. Он пулей вылетел сквозь запертую дверь Бюро, ворвался в душное марево Красной улицы и на полной мощности рванул в сторону Тургеневского моста. Его кеды едва касались раскалённого асфальта — он летел, как сумасшедший кубанский экспресс, толкая удивлённых прохожих, цепляя капоты летящих по кольцу иномарок.