«Только бы успеть! Только не прыгнул!» — набатом стучало в призрачной голове.

__________________________

Тургеневский мост. Пекло. 14:15.

Машины истошно бибикали, пролетая мимо застывшей на узком тротуаре фигуры. Артём стоял, крепко держась руками за крашеные перила моста, и его правая нога уже зависла над пустотой. Ветер шевелил его растрёпанные волосы. До рокового шага оставался один вздох.

Макс взлетел на мост, тяжело и хрипло дыша, хотя лёгких у него больше не было. На секунду он замер в пяти метрах от брата. Нужны были знаки. Земные, осязаемые сигналы, которые Тёма стопроцентно поймёт!

Макс бросился к перилам прямо перед лицом брата. Чётки Эола в его руке всё ещё бешено пульсировали. Макс зажмурился, концентрируя всю свою волю в один мощный энергетический кулак, и со всей силы бахнул по железному поручню моста.

БДЫЩ!!!

По Тургеневскому мосту прошёл такой мощный, оглушительный металлический звон, будто в перила с размаху прилетел трамвайный рельс. Звуковая волна была такой силы, что на ближайших десяти машинах разом сработала сигнализация, а сама железная конструкция под руками Артёма заструилась мелкой, обжигающей вибрацией.

Артём вздрогнул и замер, испуганно отдёрнув руку от перил. Его блуждающий взгляд заскользил по пустому тротуару.

— Тёма! Смотри на знаки, баран ты! — заорал Макс, понимая, что брат его не слышит, но чувствует вибрацию пространства.

Макс подлетел к огромному рекламному щиту, стоявшему на мосту. На нём красовался кислотный плакат какого-то краснодарского застройщика. Напрягая всю свою метафизическую энергию, Макс начал лихорадочно царапать ногтями по глянцевому пластику. Плотный слой краски под его пальцами со скрипом и треском начал пузыриться, отваливаться кусками и осыпаться на асфальт.

Артём, тяжело дыша, медленно повернул голову на этот жуткий скрежет. Его глаза округлились до предела, когда он увидел, как на пустом рекламном щите, словно невидимый маляр выжигает лазером, огромными, кривыми буквами проступают три слова:

«ТЫ СТАНЕШЬ ЛУЧШЕ...»

У Артёма перехватило дыхание. Он попятился назад, переваливаясь через перила обратно на безопасный тротуар. Его колени подогнулись, и он мешком повалился на раскалённый асфальт, не сводя безумного взгляда со щита. Этот почерк, этот кривой замах букв... он знал его с детского сада.

А буквы на плакате продолжали лихорадочно выжигаться дальше, осыпаясь чёрной пластиковой крошкой на дорогу:

«...А Я НАУЧУСЬ»

Артём застыл, вцепившись пальцами в бетонный бордюр. Слова Макса из детства, которые тот постоянно повторял, когда Артёма ругала мама.