Прямо сквозь тонкую занавеску было отчётливо видно, как Соня, всё с той же мягкой, безмятежной улыбкой, аккуратно перекидывает толстую верёвку через массивную люстру в центре комнаты.
В эту же секунду чётки буквально взорвались, начав бешено разрываться в кармическом отчаянии. Багровый свет артефакта полоснул по стенам пятиэтажки, сигнализируя о секундах до неминуемой катастрофы.
— Поляков, вперёд! Время вышло! — рявкнул Эол.
Напарники пулей взлетели на крыльцо и с размаху ворвались в общежитие, выбив ногами входную дверь. Цербер на посту — суровая комендантша в мохеровой кофте — мгновенно подскочила со своего стула, выставив швабру наперевес:
— Стоять, ирод! Я кому сказала, посторонним нельзя! Кожаный, назад!
Женщина с глухим рыком мёртвой хваткой вцепилась в куртку Эола, заблокировав ангела на проходной своим монолитным кубанским авторитетом.
Макс, не теряя ни секунды, призрачным метеором пролетел мимо вертушки, просочился сквозь перила и на полной скорости взлетел по лестнице на третий этаж. Он протаранил плечом закрытую дверь комнаты Сони, влетая внутрь.
Девушка уже стояла на старом деревянном стуле, мило улыбаясь пустоте перед собой, и аккуратно затягивала петлю на шее. Макс с криком рванулся вперёд, обхватил ножки стула своими теперь уже осязаемыми призрачными руками.
Макс, тяжело дыша:
— Ты что творишь, чудо кубанское?! Какая люстра, какой капрон?! Тормози, у меня чуть инфаркт не случился! Слышь, Соня, очнись!
Сушист попытался заговорить с ней, чтобы пробить её странный транс. Но девушка упорно молчала. Она спустилась со стула, села на кровать, поджав под себя ноги, и безучастно смотрела в одну точку на стене. На её бледных губах всё так же играла лёгкая, блаженная и пугающая улыбка, словно её сознание окончательно эмигрировало из этой реальности, оставив на земле лишь пустую, улыбающуюся оболочку.
Макс почесал затылок, глядя на эту застывшую Мону Лизу со следами торта на платье. Давить на жалость или читать лекции о ценности высшего образования было бесполезно — тут требовалась проверенная терапия в стиле «Эола».
— Так, Софья, отставить режим анабиоза, — Макс решительно подошёл к ней, подхватил с пола картонную крышку и со свистом замахал ею перед носом девушки, устраивая персональный кондитерский вентилятор. — У нас тут, понимаешь, экстренный вызов, ангел на первом этаже шваброй получает, а ты сидишь, обои разглядываешь! Ну-ка, подъём! Если мы сейчас отсюда не свалим, твоя комендантша прибежит проверять, почему стул так громко матерился при падении.
Соня даже не моргнула, продолжая улыбаться в стену.