— Э-э-э... Алё, гараж! Народ, вы чего, зависли? У вас тут что, бесконтактный сеанс кубанского приворота по интернету?! Ше-е-е-ф, ау!

Но двое на крыльце общаги его вообще не слышали. Между ангелом и смертной девушкой с розовым носом прямо сейчас завязывался узел такой мощности, что Врата Времени в Бюро были готовы открыться сами собой без всякого контракта.

Эол первым обрёл дар речи, хотя его голос прозвучал непривычно глухо, растеряв всю свою вековую аристократичность:

— Соня... — удивительно мягко произнёс ангел, не сводя с неё чарующего взгляда. — Я вижу твою боль, как бы сильно ты ни пыталась скрыть её за этой улыбкой. Я могу помочь тебе. Бюро «Последний шанс» способно перевернуть песочные часы. Если ты расскажешь, какая трагедия запустила этот кармический узел... Хочешь, я верну тебя в прошлое? Ты сможешь исправить любое событие. Изменить любое решение. Обнулить ошибку и переписать свой сюжет с чистого листа.

Макс, стоявший рядом, толкнул шефа локтем в бок:

— Ого, капитан, да ты прямо Ромео детективного регламента! Какая подача, какой слог! Суй ей чёрный бланк, пока она от твоих глаз окончательно в обморок не упала!

Соня молча слушала Эола, и её блаженный транс окончательно рассеялся под воздействием его голоса. Она посмотрела на серьёзное лицо ангела, затем перевела взгляд на Макса, аккуратно вытерла пальцем розовый свинячий пятачок со своего носа и... вдруг громко, заливисто рассмеялась. Этот смех был весёлым, чистым, но в нём сквозила такая безысходность, что у Макса по спине пробежали мурашки.

— Вернуть в прошлое, чтобы исправить? — Соня покачала головой, искренне умиляясь его словам, и тепло улыбнулась Эолу. — Мальчики, ну вы и фантазёры! Насмотрелись мистических сериалов? Знаете, если бы у меня действительно был шанс вернуться назад... я бы использовала его только для одного. Я бы просто ушла из жизни намного раньше. Лет так в десять. Чтобы вообще не доживать до сегодняшнего дня.

Макс опешил:

— Ничего себе заварили крем... — прошептал Макс, растерянно переводя взгляд с улыбающейся Сони на окаменевшего Эола. — Шеф, походу, наш позитивный бакалавр выдал такую дозу скрытого отчаяния, что твоя Сансара сейчас окончательно зависнет. Что делать-то будем?

Эол застыл на секунду, впитывая в себя эти страшные, произнесённые с лёгкой улыбкой слова. Янтарный огонь в его глазах сменился глубокой, вековой мудростью, того, кто повидал на своём веку слишком много человеческой боли. Он медленно повернулся к Максу:

— Это не ошибка в прошлом, Макс, — твёрдо произнёс Эол. — Это глубокая, многолетняя депрессия. Её узел судьбы завязался так давно, что распутывать его на кубанском ветру у общаги мы не можем.