— Не реагируем, значит? Ждём спецэффектов? — Макс ехидно прищурился, зачерпнул пальцем из коробки жирный розовый крем и одним быстрым движением нарисовал девушке на носу весёлый свинячий пятачок. — О-па! Настоящий кубанский тюнинг! Лерка за такой декор мне бы руки оторвала, а тебе идёт. Слышь, Соня, если ты сейчас не встанешь и не пойдёшь со мной на воздух, я тебе из этого торта маску для лица сделаю. Прямо с бисквитом! Чисто для омоложения кармических чакр!
Девушка моргнула. Розовый крем на носу, пахнущий дешёвой ванилью, наконец-то пробил её железную психологическую защиту. Она медленно перевела взгляд на Макса, её улыбка на секунду дрогнула, а в глазах появилось первое человеческое удивление.
— Вот! Процесс пошёл, рис заварился! — обрадовался Макс, хватая её за руку и бесцеремонно увлекая за собой. — Шагом марш на улицу, первокурсник Поляков приглашает тебя на незабываемый променад по ночной Ставропольской. Будем дышать выхлопными газами трамваев и приводить твои мысли в божественный порядок.
Соня, всё ещё находясь в лёгком ступоре, но уже послушно переставляя ноги, позволила призраку вытащить себя из комнаты. Макс ловко обошёл застывшую петлю и потащил её вниз по лестнице, на ходу сочиняя убойные байки про вредных профессоров, лишь бы не дать девушке снова уйти в свой внутренний транс.
________________________
На крыльце общежития, прислонившись спиной к кирпичной стене, их преспокойно дожидался Эол. Кожаная куртка ангела была слегка перекошена после близкого знакомства с мохеровой кофтой, но сам он выглядел великолепно.
— Шеф, принимай посылку! — бодро рапортовал Макс, ведя Соню под локоть, как дорогую гостью на кубанской свадьбе. — Кондитерский клининг прошёл успешно, пятачок на носу зафиксирован, клиент готов к проветриванию мозгов! Эол медленно повернул голову, его янтарный взгляд плавно переместился на лицо стоявшей рядом девушки. И тут время на Ставропольской улице остановилось. Ангел замер. Впервые за многие века его вечного, бесстрастного существования в глазах вспыхнуло то тотальное, сокрушительное чувство, против которого бессилен любой небесный регламент. Соня — с дурацким розовым кремом на носу, растрёпанная и растерянная — с невероятной, бьющей наотмашь точностью напоминала ему кого-то из безумно далёкого, выжженного веками прошлого. Кого-то, чьё имя ангел поклялся забыть навсегда. Сердце в груди Эола, веками работавшее как швейцарские часы, вдруг пропустило мощный удар. Соня тоже внезапно застыла на полувздохе, напрочь позабыв про Макса. Её рука безвольно выскользнула из пальцев Макса. Она уставилась на стоящего перед ней парня в кожанке, заворожённая его глубокими, чарующими янтарными глазами. В этих глазах горела такая вековая, манящая тайна, что у бедной студентки перехватило дыхание, а весь её ступор выветрился в одну секунду. Она стояла как под гипнозом, не в силах отвести взгляд от лица Эола. Макс перевёл взгляд с застывшего, как памятник Ленину, Эола на окаменевшую Соню, и удивлённо почесал затылок: