— Ну ты даёшь, Эдуард! Чистокровный рейдерский захват детской площадки! Кстати, расслабься, твоя родительница меня в упор не видит, так что разговаривать и тусоваться с тобой в этой песочнице могу только я.

Эдик насупился:

— А где твой начальник в кожанке? Испугался советского ведра?

— Да щас, испугался он, держи карман шире! Эол тебя на берегу реки ждёт. В общем, слушай сюда, пупс строительного треста, шутки кончились. Разжёвывать не буду, включай свои сорокапятилетние мозги. Нельзя дважды вернуться в одно и то же прошлое. Система так не работает. У тебя есть строго этот один-единственный день в восемьдесят шестом году, чтобы передумать лететь «ласточкой» с высотки Юбилейного.

Малыш внимательно слушал.

— Завтра в это же время, секунда в секунду, двадцать четыре часа истекут, и нас вышвырнет обратно на ту самую крышу, — Макс серьёзно смотрел шкету в глаза. — Если ты не подпишешь контракт Бюро «Последний шанс», твоя реальность не изменится. Мы вернёмся в субботу две тысячи двадцать шестого года, и ты просто продолжишь падать на асфальт под вой банковских уведомлений. Сечёшь фишку? На кону твоя жизнь, а не манная каша. Так что топай к речке, пока шеф не передумал.

Эдик смешно перевалился через деревянный бортик песочницы и на полной скорости рванул в сторону реки. Маленькие пятилетние ножки в советских сандалиях на босу ногу быстро перебирали по траве. Карапуз бежал, забавно размахивая пухлыми руками и тяжело сопел, а Макс весело бежал рядом, на ходу подначивая шкета:

— Быстрее, директор, быстрее! Налоговая наступает! Эол уже, небось,вернулся в будущее!

Они выскочили на берег речушки, где на бревне у самой кромки камыша сидел Эол. Ангел даже не повернулся на топот сандалий.

Эдик затормозил перед ним, тяжело дыша и вытирая вспотевший лоб рукавом нелепой рубашки.

— Давай сюда свой бланк! — пискнул карапуз, решительно протягивая руку. — Подпишу я твою бумагу, чёрт с тобой. Только ответь мне честно: я реально больше никогда не смогу совершить скачок в прошлое и переписать свои косяки? Всё, лавочка закрыта?

Эол поднял взгляд, извлёк из кармана кожанки матово-чёрный лист и протянул его мальчику вместе с острым серебряным пером:

— Никогда, Эдуард. Закон эквивалентного обмена Сансары не даёт вторых попыток. Система Бюро «Последний шанс» пропускает душу сквозь петлю времени лишь однажды. На будущее — не принимайте скоропостижных решений!

Малыш взял перо, черканул кривую сорокапятилетнюю подпись в графе согласия и вдруг не выдержал. Напряжение лопнуло. Из его круглых детских глаз потекли слёзы. Он закрыл лицо ладошками и навзрыд заревел, размазывая грязь по щекам: