я нахожусь в одиночестве. Справляться с этими моментами мне удается благодаря знанию того, что они пройдут сами собой. Особенно хорошо помогают терапевтические беседы, сеансы EMDR [18] (когда я рассказываю о несчастном случае, а психотерапевт попеременно постукивает молоточком по моим коленям) и краниосакральная терапия [19] (одна из форм телесной терапии). На мое счастье, одному из близких мне людей – моему двоюродному брату – довелось пережить это расстройство, когда он был моложе. Я посылала ему эсэмэски всякий раз, когда нуждалась в утешении. «Я знаю, что это ужасно. Но поверь, приступ скоро закончится», – отвечал он. Кроме того, я старалась тщательно описывать свои ощущения в дневниках, и это тоже мне помогало. Ощущение отстраненности неотступно преследовало меня целый год после операции. Постепенно приступы стали возникать раз в неделю или в месяц, их длительность уменьшилась до нескольких часов. Я всячески пыталась выяснить, что было причиной появления и исчезновения этого ощущения. Однако все эти попытки ни к чему не приводили. Но однажды, через восемь лет после несчастного случая, меня осенило: одним из триггеров этого состояния могла быть… пища. В апреле 2018 года мы с моим бойфрендом и парой друзей проводили отпуск в Японии, и в один из дней приехали на экскурсию в приморский городок Камакура. Примерно за месяц до этого я начала носить CGM. Мы очень рано позавтракали и через пять часов снова проголодались. Остановились, чтобы подкрепиться кофе с пончиками, и отправились на прогулку по берегу океана. Когда мы обсуждали, чем займемся дальше – полюбуемся цветением сакуры или посетим квартал Харадзюку в Токио, я начала замечать изменения в своем ментальном состоянии и поняла, что у меня вот-вот начнется очередной приступ отстраненности. Глаза заволокло туманом. Я взглянула на свои руки, которые больше мне не принадлежали. Я чувствовала, что разговариваю, но не понимала, что говорю и почему. Как обычно, мне не хотелось признаваться в этом своим друзьям, чтобы не обременять их моими проблемами. Сквозь туман я взглянула на показания монитора глюкозы. Привычка делать это через каждые несколько часов сформировалась у меня с тех пор, как я начала его носить. Пончики, которые мы съели за 30 минут до этого, вызвали у меня самый мощный скачок глюкозы, какой я когда-либо видела: со 100 до 180 мг/дл. Мне стало ясно, что одним из триггеров отстраненности стал очень резкий скачок глюкозы. Последующие месяцы и годы подтвердили справедливость этого предположения.