– Я только гляну.

– Он не один… – Алиска принимает последнюю попытку остановить таран по имени Михаил Костров, но понимает, что это бесполезно. Отсрочить неминуемое не выйдет. Мишка распахивает дверь настежь.

Ярик действительно спит, как примерный пациент, положив руки по швам на белоснежном покрывале, укрывающем его налитое сизыми синяками тело. Да и лицо у него сине-фиолетовое, безбожно раздутое с левой стороны, блямбы белых пластырей только подчёркивают этот ужасный цвет. Но он живой, хвала Иисусу – его обмотанный бинтами живот мерно вздымается в такт дыханию.

– Ему вчера сделали операцию. Прогнозы хорошие. Привет, Миш.

Он поднимает глаза. Влетев, как скоростной поезд, в палату, он и не заметил тщедушную женскую фигуру у окна. Она настолько худа, что, кажется, шмотки ей велики, и эти сухие руки, которыми эта женщина обнимает саму себя за плечи, принадлежат, скорее, старухе, чем дамочке чуть за сорок. Ведь ей сейчас чуть за сорок?

– Ну нихуя себе… – выдыхает Мишка, когда узнаёт в этом постаревшем, бледном лице ту, которую почти тридцать лет так старательно ненавидит. – И когда ты приехала?

– Позавчера…

Антонова. У него в памяти уже дважды всплывает эта фамилия. Две Натальи, Антонова и Шимина в списке гостей. "Адвокатское бюро Антоновых", услышанное в тюрьме. Значит, ему не показалось, это она вчера была на боях. Значит, это из-за неё ему порядочно дали в бубен, да так, что до сих пор блевать тянет. Из-за неё он опять проиграл. Вышла замуж, сука.

– И какого хуя?!

Первое желание – подойти и как следует встряхнуть её, второе – связать в узел и выбросить в окно. Потому что он ни хрена не понимает, какого, мать его, хуя, эта сука делает в палате его сына – его Ярослава – и строит из себя заботливую мать?! Похоже, Наташка прекрасно считывает его настрой – вежливая, робкая улыбка сползает с её лица, глаза устремляются в пол, пальцы сильнее впиваются в плечи. Она будто бы готова принять удар и, видит Бог, Миха ударил бы, если бы не вездесущая мисс Заучка, возникшая из ниоткуда ровно между ними.

– Простите меня, это всё я. Это ей позвонила. Наталья Викторовна – юрист, и я подумала, что…

– Не вмешивайся, мелкая! – Мишка пытается обойти её, но девчонка упрямая, лезет, хоть ты тресни. А это, между прочим, вообще не её дело. Надо её папаше сказать, чтобы надавал ей ремня.

– Ты имеешь полное право злиться, Миш, но давай хотя бы не здесь…

– Какого хуя ты вообще влезла в нашу жизнь?! В его, – он резко выкидывает руку в сторону постели Ярика, тычет в него пальцем, – жизнь?!