– Миш…

– Да я убью тебя сейчас! – Костров пытается сделать шаг, приблизиться, каждым нервом предвкушая, как удобно ляжет её тонкая, высушенная, как палка, шея ему в ладонь, как он сожмёт её до хруста, как увидит страх в её глазах…

– У неё рак! – выкрикивает Алиска в последней попытке остановить его. И Мишка останавливается, видя в безжизненных, потускневших глазах Натальи подтверждение.

– Знаешь, что?! – он едко скалит зубы, зло щурит глаза и взрывается криком, тыча пальцем ей прямо в грудь поверх плеча Аны. – Ты это заслужила! Заслужила!

– Можно не орать, а?

Проснувшийся от крика Ярослав переводит усталый взгляд с одного на другого. Мишке становится стыдно, что они тут с этой сукой, как два тупоголовых подростка, выясняют отношения на повышенных тонах, положив хер на то, что их, блять, как ни крути, общему ребёнку требуется покой.

– Я зайду попозже, – Наталья выходит из палаты, обойдя Кострова так далеко, как позволяют размеры помещения. Алиска, эта суетливая, беспокойная девчонка, успевает чмокнуть Ярика в распухшие губы и что-то там ему шепнуть, прежде чем скрыться в коридоре следом.

Миха трёт глаза, чешет макушку прежде чем набраться смелости и взглянуть сыну в лицо. Ведь это он, Костров, во всём виноват, и от этого так погано, что хочется волосы себе повыдёргивать. Да ещё эта сука…

Кажется, эта ненависть за тридцать лет высушила его до дна, но в то же время именно она порой давала ему хорошего пинка, ненависть была его топливом. А что же сейчас? Сколько раз он мысленно желал ей сдохнуть, и вот его мечта практически сбылась, а ему от этого ни холодно, ни жарко. Да будь она здоровой тёткой, он бы ей на кулак волосы намотал прям в коридоре, а что делать с этим подобием человека Миха не знает.

– Ты как? – усилием воли он отодвигает мысли о бывшей на второй план, сосредоточившись на сыне. Ярослав как-то странно улыбается – не то сцена эта в духе блядской «Санты-Барбары» его позабавила, не то вспоминает, из-за чего, собственно, здесь оказался. Мишка замечает перемену в нём – в его извечно усталом, потухшем взгляде, в котором читалась порой вся скорбь мира, вдруг вспыхивают озорные огоньки. Он будто бы ожил, несмотря на то, что лежит сейчас побитый и зашитый в казённой койке, пропахшей лекарствами. Медик в своей, сука, среде.

– Интересный был опыт.

Ярослав подтверждает его мысли. Конечно, вкус победы – штука такая, подсесть на неё проще простого, а Ярик этот вкус ощутил по полной, несмотря на то, чем всё закончилось. Слава Богу, что всё обошлось. Ещё неделю назад Мишка бы обрадовался такой перемене, а сейчас ему до зубного скрежета хочется строгим «Не лыбься и даже думать забудь» оборвать все его возможные поползновения в сторону кровавого спорта.