К общаге мы подъезжали уже вечером, под свет фонарей. Я смотрела в окно на неоновые вывески, потом на здание института. Взгляд зацепился за что-то знакомое, и на парковке у мужского корпуса я поняла, что именно видела. Незаметно для Матвея я стукнула Тимура по плечу и показала на большую черную машину. Ту самую, от которой мы спасались на заброшенном дачном участке.

— Черти, — прошипел Тимур и проехал мимо.

— Кто? — Матвей посмотрел по сторонам.

— Друзья наши у общаги пасут, — сказал Тимур. — Сейчас кружок сделаем, с другой стороны к женскому корпусу подъедем и Настю высадим.

— Нет! — воскликнула я. — Езжай отсюда!

— Насть… — Матвей повернулся ко мне и смотрел взволнованным взглядом. — Мы тебя довезем до общаги, и разберемся сами.

Тимур уже поворачивал на улицу, ведущую к женскому корпусу.

— Я никуда не пойду! Если я уйду, вы точно ввяжетесь в драку. Либо уезжаем отсюда вместе, либо я сама подойду к этим ребятам и скажу, что я ваша сестра.

Матвей переглянулся с Тимуром, и старший, прибавив скорость, проскочил мимо общаги.

— Вам теперь нельзя туда! — сказала я.

— Завтра закину через знакомых утку, что мы в другом месте теперь живем, — спокойно сказал Тимур. — Пока они сообразят, несколько дней у нас будет.

— А потом?

— А потом будет видно. Сегодня точно нельзя появляться.

— И куда мы поедем? — спросил Марк.

Тимур промолчал. Видимо, домой им ехать нельзя по какой-то причине, которую они мне точно не назовут.

— Тимур, вези на Садовую улицу 55, — тихо сказала я и вздохнула.

— Что там? — спросил он и посмотрел на меня через зеркало.

— Там моя квартира, — ответила я и уставилась в окно.

Квартира, в которой я не была больше пяти лет с момента смерти матери. В тот проклятый вечер нас с Пашкой забрали в приют, квартиру опечатали до моего совершеннолетия. Я уже три месяца на свободе, но так и не решилась прийти туда, вернуться в то место, где закончилась жизнь не только мамы, но и наша с Павликом.

В моем рюкзаке всегда лежат ключи от этой квартиры — я унесла их в тот день, когда нас забрали. Думала, что выйду из детдома, вернусь домой, но не смогла даже подойти к подъезду. Лишь однажды дошла до улицы, до двора, посмотрела на окна и ушла.

Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее колотилось сердце. Не думала я, что попаду туда при таких условиях, но я не одна, и мне спокойнее, если вообще реально успокоиться в этой ситуации.

И вот он — дом моего детства. Маленький, но уютный дворик, небольшая детская площадка, где я играла с друзьями. И окна, из которых мама звала меня назад. Я вышла из машины и задрала голову, посмотрела на пятый этаж, на два темных прямоугольника, ожидая, что створка распахнется и появится мамина голова.