— А кто командует французским флотом?

— Адмирал де Виенн, — ответил герцог Бурбонский. — Впрочем, он такой же адмирал, как и я. Просто у короля не оказалось под рукой никого, кто смыслил бы в морских делах, поэтому назначил верного человека.

— Жаль, что я не оказалось в тот момент под рукой! — произнес я с шутливым сожалением. — Чем-чем, а кораблями командовать умею.

— На море ни славы, ни трофеев не добудешь, — уверенно произнес Людовик Бурбонский.

— Как сказать! — возразил я. — Море может кормить не хуже, чем земля. Надо только знать, где и что брать.

— Вот станешь сенешалем Бордо — и докажешь это, — отмахнулся будущий мой тесть. — Я намекну Карлу, что именно такой награды ты и ждешь за свою службу.

— Заранее благодарен! — сказал я.

Наверное, подобная должность — именно то, что мне надо. После женитьбы и окончания войны придется где-то осесть. Всё говорило о том, что англичане устали воевать. Они бы с удовольствием выиграли генеральное сражение, а их изматывают мелкими стычками, налетами, что при численном и финансовом превосходстве французов гарантировало победу последним. Уверен, что скоро заключат перемирие, а потом и «вечный» мир на несколько лет, чтобы собраться с силами для следующей войны.

С невестой мне разрешали общаться без посторонних, когда и где угодно. Видимо, никому и в голову не приходило, что я могу поматросить и бросить. С дочерями герцогов, даже внебрачными, такие номера не проскакивают. Больше всего Серафину поражают мои манеры. Она, как и американки в двадцать первом веке, удивляется, но, в отличие от них, не возмущается, когда я пропускаю ее вперед, и прямо-таки млеет, когда идет со мной под руку. Пока что галантные рыцари заходят в помещения первыми и разрешают девам идти рядом, а женам — позади, отставая не менее, чем на шаг. Наверное, чтобы дословно понимали слово «за-мужем».

За день до свадьбы мы с Серафиной медленно скакали на лошадях по краю леса к тому месту, куда собаки выгонят на нас крупную дичь. В деле две своры, моя и герцога, которая в три раза больше, поэтому лай в лесу стоит такой, словно на нас гонят зверей со всей Франции. День солнечный и морозный, но не холодный, наверное, пара градусов ниже нуля. Снега тоже пока не много, лошади не вязнут в нем. Под девушкой серый в «яблоках» иноходец из конюшни отца. Седло мужское, только стремена укорочены. На голове Серафины красное покрывало и черная шляпка с коротким козырьком, напоминающая обрезанную бейсболку. Поверх розово-голубой котты с низким лифом и длинными рукавами, на моей невесте широкий темно-красный бархатный пелисон без рукавов, подбитый серой белкой. Он, надежно закрывая плечи и предплечья, свисает до ступней ног, обутых в черные сапожки, но ниже пояса имеет разрезы спереди и сзади, чтобы удобней сидеть в седле. К пелисону пришито несколько золотых лент, которые придают одежде праздничный вид. И то верно: она ведь не на охоту приехала, а покрасоваться перед женихом и другими мужчинами. На руках длинные светло-коричневые кожаные перчатки с золотыми пуговками. В правой руке держит плеть с тремя хвостами. На поясе висит короткий кинжал с рукояткой из слоновой кости в ножнах, обтянутых черным бархатом. Кинжал, скорее, служит украшением, потому что толку от него не будет никакого, разве что грязь из-под ногтей выковыривать.