— Говорят, ты очень хорошо стреляешь из лука. Я так хочу посмотреть! — заявила Серафина накануне.
Невесты всегда хотят увидеть то, что ты делаешь хорошо, чтобы понравиться тебе. После женитьбы всё то же самое начнешь делать плохо. Я делаю вид, что не разгадал маленькую женскую хитрость, и приглашаю ее отправиться утром на охоту. Людовик Бурбонский простудился на Рождество, поэтому отказался составить нам компанию. Поехали только несколько рыцарей-башелье и оруженосцев. Они отстают от нас метров на двадцать. Понимают, что участвуют в охоте другого рода. Впрочем, охота уже закончилась. Женитьба состоится при любой погоде. Тем более, что жених и невеста не против. Я заметил, что попав во Францию, начинаю влюбляться в тех, в кого выгодно.
Мы останавливаемся за широким голым дубом на краю широкой поляны, которая полуовалом вдается в лес. Как мне сказали, именно сюда пригонят дичь. Наш эскорт расположился в стороне. Несколько человек слезли с лошадей и приготовили арбалеты. Они вступят в дело после того, как я покажу себя. С понятием люди. Я повернул коня левым боком к поляне, чтобы удобнее было стрелять. Натянул на лук новую шелковую тетиву, обвитую темно-синей нитью, надел на большой палец нефритовый зекерон, переместил вперед колчан. В нем тяжелые стрелы с длинным оперением. Обычно я использую их против латников. Серафина внимательно наблюдает за моими приготовлениями. Жизнь у знатных женщин Средневековья скучна, событий в ней мало. Встретятся подружки — и поговорить не о чем, кроме как о семье. Рассказ об охоте с луком будет приятным исключением.
Олень появились неожиданно. Лай собак слышался вдалеке, я думал, придется ждать еще не меньше получаса, когда увидел, как на поляну выскочил крупный самец с ветвистыми рогами. Одиночка. Весь в меня. Он остановился, окинул взглядом местность, но нас не заметил и не учуял, потому что мы были от него с наветренной стороны. Со странной, тяжелой грациозностью устремился он дальше, держась центра поляны.
Я ждал, когда он приблизятся, готовый начать стрельбу в любой момент. Расстояние сократилось метров до восьмидесяти, когда олень заметил нас. Я привычно натягиваю тугую тетиву, краем глаза считываю пометки на стреле. Она немного забирает вправо. На автомате просчитываю упреждение и отпускаю тетиву, которая громко шлепает по кожаному наручу. Доставая на ощупь следующую стрелу, смотрю, как первая сближается с целью. Кажется, что не олень, перемещаясь вперед, выходит на нее, а стрела подворачивает, чтобы попасть точно в цель. Она вонзается в правый бок, сразу за лопаткой, влезает по самое оперение. Если попала в сердце, олень через несколько секунд упадет. Если нет, пробежит немного, пока легкие не наполнятся кровью. Олень пошатнулся на скаку, но продолжил движение, сделал еще несколько шагов, пока не подогнулись передние ноги. Он ткнулся мордой и длинными рогами в снег, но сразу же попробовал встать. Сил хватило выпрямить передние ноги. Затем пошатнулся и упал на левый бок, мелко задергав задними ногами.