— Надо спешиваться и брать большие щиты, — предложил Карне де Бретон.
— У меня таких нет, — сообщил Луи де Сен-Жюльен.
— У меня тоже, — сказал Карне де Бретон. — Придется делать из подручных материалов. Пошлем людей в деревню, через которую проехали.
Я послал в деревню своих арбалетчиков, приказав снять двери с домов и сараев и привезти сюда. Ожидая, когда привезут щиты, остальные бойцы Карне де Бретона и Луи де Сен-Жюльена спешились и отогнали лошадей примерно за полкилометра от реки, где начинались поля, на которых торчала недоеденная овцами и козами стерня. Мы, три командира, стояли под деревом с облетевшими листьями, и обменивались предположениями, кто командует отрядом, который пытался напасть на аббатство.
— Мне кажется, это был сам Джон Чандос. Старый волк не любит долго сидеть без дела, — произнес Луи де Сен-Жюльен.
— Может быть, — произнес Карне де Бретон. — На том берегу, если я правильно разглядел герб, лорд Томас Перси, сенешаль Ла-Рошели. Он обычно отправляется в поход с Джоном Чандосом. Надеюсь, что самого коннетабля Гиени здесь нет.
— Жаль! — сказал я. — За него можно было бы получить хороший выкуп.
— Для этого надо взять его в плен, что до сих пор никому не удавалось, — возразил Карне де Бретон.
Наш разговор прервали мои арбалетчики, которые скакали к нам во весь опор и без щитов. За ними гнались англичане, около сорока рыцарей и оруженосцев. Они остановились на бугре метрах в шестистах от нас, а потом поскакали к нашим лошадям, чтобы мы не смогли воспользоваться ими. На белом знамени, которое держал подросток, скорее всего, паж, был изображен красный, заостренный столб.
— Вспомнили дьявола всуе — и он тут как тут! — перекрестившись, произнес Карне де Бретон.
— До лошадей не успеем добраться! — огорчился Луи де Сен-Жюльен.
— Будем биться пешими. Их меньше, чем нас, и лучников вроде бы нет, — сказал Карне де Бретон, потерев рукой мигом покрасневшее лицо, и предложил мне: — Займи со своим отрядом позицию у моста, не дай англичанам переправиться, пока мы справимся с этими.
— Хорошо, — согласился я, хотя был бы не прочь захватить в плен этого самого коннетабля Гиени.
Я приказал прискакавшим арбалетчикам спешиться, занять позиции на краю леса за деревьями и поражать всех, кто попробует перейти по мосту, или ударить нам в спину. Сам с оруженосцами, подобно англичанам, встал на нашем конце моста. Слева от меня занял позицию Ламбер де Грэ, а справа — Хайнриц Дермонд с двуручным мечом в руках. Саксонец порывался встать впереди нас и сразить всех врагов в одиночку, но я попросил его дать и нам немного помахать оружием. Мишель де Велькур и Анри де Халле расположились позади нас, во второй линии. Лица у обоих сосредоточенные, торжественные. Наконец-то они будут участвовать в настоящем рыцарском бое, когда надо сдержать превосходящего противника или умереть с честью. Начитались рыцарских романов, точнее, наслушались, потому что многие читать-писать не умеют. Кстати, англичане менее подвержены рыцарской романтике. В обиходе — да, но в бою быстро забывают о рыцарских заморочках, если они мешают победить.