— Будем кратки, — солидно молвил я. — Двадцатого июня на Пленуме ЦК выступит ваш соратник, Егорычев, человек честный, но излишне прямой. Будет резкая критика и министра обороны, и всего ЦК. Брежнев верно оценит его речь — как переход в наступление группы «комсомольцев» в ЦК, с вами во главе. И контратакует — при полной поддержке «стариков». Егорычева сошлют послом в Данию, Месяцева — в Австралию. Семичастного отправят на партработу в Сумскую область, а вас снимут из секретарей ЦК и «посадят» председателем ВЦСПС. Лишат власти, лишат влияния, а через несколько лет выведут из Политбюро и отправят на пенсию.

Трубка молчала, донося лишь прерывистое дыхание.

— Нам бы не хотелось подобного конца, — мягко сказал я.

— И… Что посоветуете?

Да… Не зря Шелепина прозвали «Железным Шуриком» — хорошо держит удар. Лишь пережатое горло выдавало нервный натяг. Так, еще бы! Речь-то о крушении всей жизни.

— Вашим уделом, Александр Николаевич, должна стать, если можно так выразиться, подпольная работа. Да, она займет несколько лет, возможно, десятилетие, но лишь такая стратегия сулит победу. А переть напролом, как сейчас — это полный провал. И для вас, и для народа. Вам необходимо действовать тайно — убирать с доски ненужные фигуры или хотя бы нейтрализовать их. Расставлять нужных людей, привлекать на свою сторону нынешних противников из числа значимых. Например, Суслова.

— О-о… — завел Шелепин.

— Зря сомневаетесь. Михаил Андреевич записал себя в хранители марксизма-ленинизма, и тут вам есть, на чем сойтись. Возврат к линии на мировую революцию и отказ от принципа мирного сосуществования, как и от формулы мирного перехода к социализму в капиталистических странах. Возобновление прежних характеристик Союза коммунистов Югославии, как «рассадника ревизионизма и реформизма». Это же ваши взгляды, верно? И это вы против уступчивости в отношении империализма и недостатка классовости. Мы назвали всего несколько позиций, но разве этого мало, чтобы сойтись с главным идеологом? Впрочем, это задача на завтра. А сегодня у нас — и у вас — вопросы полегче. Во-первых, ни в коем случае нельзя допустить выступления Егорычева, к тому же, сумбурного. Мало того, что Николая Григорьевича самого уберут, так еще на его место пролезет пройдошливый Гришин! А во-вторых… Вы уже порулили КГБ, побудьте теперь в шкуре нелегала! Засуньте гордыню в… в одно место, и верните доверие Брежнева. Леонид Ильич не годится в вожди, он скорее арбитр, хитрый и тщеславный. В недалеком будущем он захочет стать главнокомандующим, но Гречко упрется: «Через мой труп!» И умрет при невыясненных обстоятельствах.