Внутренний голос разумно подсказал: «Сядь и пореви», но разумное я проигнорировала.

— Нельзя. Нечего. Некогда! — отрезала, обращаясь к самой себе, и закатала рукава. — Вон вернётся Рейнмар с ревизором, а тот захочет посмотреть на мою жилплощадь. И что увидит? Грязь и разруху. И раз уж я без помощников! — специально возвысила голос. — Никакого отдыха!

Усилием воли вернула себя на кухню. Терпеть не могу мыть посуду, оттирать жир с поверхностей и все подобные «прелести», но раз надо —значит, надо. Прежде чем сложить чистые тарелки на полки и в буфет, пришлось хорошенько всё вымыть. А для этого сначала вытащить, чихнуть миллион раз от пыли и, тихонько ругаясь, продолжать наводить порядок.

Несколько раз ловила себя на том, что прилушиваюсь: вдруг за спиной раздастся какой-нибудь звук и духи снова себя проявят. Ведь проявляли же до этого. Почему сейчас затаились? Действительно обиделись?

— Можно подумать, я вас просто так отругала. Был повод! И вы это прекрасно знаете.

Сумеречные молчали.

После кухни меня понесло на лестницу. С трудом стащила невозможно тяжёлую и вопиюще грязную ковровую дорожку, едва не задохнувшись от обилия пыли, которой та была пропитана. Ушла, кажется, вечность на то, чтобы хотя бы нижняя половина лестницы перестала выглядеть как декорация из фильма ужасов. Спина ныла, руки дрожали, но, когда я отошла к двери, чтобы посмотреть на результат своих стараний, ощутила удовлетворение и даже некое подобие радости.

Ничего... Прорвёмся! Вернётся Рейнмар с хорошими новостями, и Гартен отравится собственным ядом.

Когда стемнело окончательно, я уже не чувствовала ни руг, ни ног — настолько была уставшей. Ведро с грязной водой так и оставила в холле. Убрала прилипшие ко лбу пряди, наверняка этим движением размазав по лицу грязь, и отправилась наверх спать.

Сумеречные всё-таки поимели совесть: разожгли огонь в камине, набрали ванну и даже перетащили с кухни выстиранную сорочку, которая оказалась полностью высохшей.

Разумеется, я не стала воротить нос от этого проявления заботы и, стянув с себя грязную одежду, отправилась купаться.

* * *

Утро следующего дня выдалось солнечным. Таким невыносимо жизнерадостным, что хотелось выйти на крыльцо и наорать на погоду.

Я уже успела умыться, кое-как заплести волосы и даже набросала список дел на день (на первом месте стояло: «не дать себе окончательно сойти с ума»), когда снаружи послышался такой долгожданный голос.

Сердце замерло в груди. Может, леди так не пристало, но я сорвалась с места и буквально помчалась на первый этаж. Распахнув дверь, чуть не повисла на шее у Рейнмара. В последний момент задавила в себе этот порыв и, не в силах сдержать улыбки, воскликнула: