Убила бы заразу...

Дом встретил меня… бумажной бурей. Едва успела переступить порог, как заметила лист бумаги, одиноко лежащий посреди холла. Поодаль желтел второй и дальше ещё несколько.

— Вы издеваетесь? — бросила сумеречным.

Листы были старые, шершавые, с поблёкшими чернилами. Собирая, бегло их просматривала: обрывки писем, какие-то счета, непонятные заметки, очень похожие на рецепты зелий. Бумажная дорожка пролегала через всю гостиную и дальше по коридору до самого кабинета.

— Это вы мне так помогаете в наведении порядка?

Вместо ответа дверь в кабинет приоткрылась сама собой. Я пожала плечами и увидела на полу продолжение «дороги», тянущейся к письменному столу, который уже успела изучить вдоль и поперёк.

Подошла ближе. След обрывался прямо у одной из массивных ножек. Заинтригованная, опустилась на корточки. На первый взгляд — ничего особенного. Ножка как ножка, уверенно вжимающая в пол ковёр. Сунула руку под него — ничего. Заглянула под стол и... бинго! Взгляд зацепился за небольшой рычажок, а стоило его коснуться и немного потянуть, как часть деревянного днища со скрежетом отодвинулась. На пол упала папка, распухшая от своего содержимого.

Сердце застучало быстрее, и даже пальцы задрожали от волнения.

Выбравшись из-под стола, я плюхнулась на пол и, едва дыша от волнения, раскрыла папку. И тут же впилась в первый лист бумаги взглядом.

«Я, Агата Гартен… »

— Ох ты ж...

Дальше шёл текст, составленный сухим, почти юридическим языком. Пришлось читать дважды, потом ещё раз, чтобы до конца осознать суть написанного.

Получалось следующее... Много лет назад некая госпожа Агата Гартен, владелица дома в Лирмонте (того самого, что впоследствии стал приютом), взяла у леди Далии Ван’Роэль крупную сумму денег «на развитие благотворительного дела». Ноликов на бумаге было нарисовано немало, их я тоже несколько раз пересчитала. В качестве залога передала право на дом и пообещала погасить долг, когда Далия того потребует, но не раньше, чем через пять лет.

В случае возвращения долга в полном объёме, настоящее обязательство утратит силу и исчезнет, будто его и не было.

Эта фраза была написана другой рукой. Я сразу узнала почерк Далии: уверенный, красивый, витиеватый.

Дальше шла фраза, от которой по коже побежали мурашки:

Если долг не будет возвращён, дом по праву переходит к леди Далии Ван’Роэль или к её наследникам по их требованию. В противном случае род Гартенов будут ждать последствия, о которых Агата Гартен предупреждена и которые должны восприниматься не как угроза, но как вынужденная мера.