— Нет, — сказала я.

— Вы снова препятствуете расследованию?

— У Эрдена нет семьи на острове. У Далена тоже. Остальных работников не задерживать без основания.

— Они могли помогать.

— Тогда сначала найдите основание.

Тейр посмотрел на Риана.

— Вы всё еще учите ее спорить?

— Она умела до меня.

— Вы отстранены. Вернитесь в зал и не покидайте гостиницу без разрешения.

Риан не ответил.

Я сказала:

— Он мой постоялец и свидетель. В пределах гостиницы передвигается по моему разрешению, если официальный арест не оформлен.

— Не испытывайте терпение комиссии.

— Не пытайтесь заменить закон терпением.

Тейр ушел, приказав выставить посты у берега.

Мы остались возле пустой привязи.

Ветер постепенно стихал.

Ложный огонь на Роэне наконец погас.

Караван был спасен.

Но люди, которые могли знать, как и почему зажглись неправильные огни, исчезли.

Риан смотрел на записку Эрдена в защитном пакете.

— Я должен был следить за ним.

— Вы не командовали охраной.

— Но знал, что он может попытаться исправить прошлое сам.

— Вы не можете отвечать за каждое чужое решение.

— Удобная фраза.

— Правдивая.

Он повернулся ко мне.

— Как и то, что я должен был предупредить вас о приказе?

— Не сравнивайте.

— Почему? В обоих случаях человек решил действовать один, считая, что позже всё объяснит.

Я не ответила.

Риан был прав.

Именно поэтому исчезновение Эрдена пугало сильнее.

Старый смотритель мог решить, что обязан лично остановить ложные маяки или привести нас к виновным.

Дален мог уйти с ним добровольно.

Мог сопровождать.

Мог похитить.

Мог быть тем самым информатором.

Никакой вариант нельзя было исключить.

— Нам нужно поговорить, — сказал Риан.

— Сейчас?

— Если отложим, приказ, караван и исчезновение дадут нам еще десять причин не начинать.

Мы отошли к стене мастерской, где нас не слышали люди у причала.

— Я не прошу прощения, — продолжил он. — И не собираюсь убеждать вас, что мое молчание было правильным.

— Вы уже говорили.

— Тогда скажу другое. Я больше не стану удерживать сведения, которые касаются вашей собственности, ваших людей или решений, способных изменить вашу жизнь.

— Даже если информация не проверена?

— Скажу, что она не проверена.

— Даже если источник рискует?

— Не назову источник без необходимости, но сообщу сам факт.

— А если решите, что мне опасно знать?

— Скажу, в чем опасность, и оставлю выбор вам.

Я смотрела на него в темноте.

— Вы обещаете слишком многое.

— Нет. Только порядок действий.

Это отличало обещание от красивой клятвы.

Он не говорил, что никогда не ошибется.

Не обещал всегда знать правильное решение.

Только конкретно называл, что сделает в следующий раз.