Оба варианта были плохими.

Внизу пахло холодным камнем и ламповым маслом. Дверь оставалась приоткрытой на ширину ладони. Серебристый рисунок погас, металлическая поверхность снова выглядела темной и неподвижной.

Торен привязал страховочный канат к каменной колонне у лестницы. Второй конец закрепил на поясе.

— Если пол провалится, — объяснил он, заметив мой взгляд, — остальные хотя бы узнают, куда не наступать.

— Ободряюще.

— Море учит готовиться к худшему. Тогда иногда получаешь лучшее.

Марта зажгла вторую лампу.

Эрден подошел к двери, но не коснулся ее.

— Вчера она отступила в стену, — сказал он. — Если механизм застрял, можно попробовать завершить движение вручную.

— Не ломая печать, — напомнила я.

— Не ломая.

Он достал из сумки узкий металлический стержень и вставил его в небольшое углубление сбоку от рамы. Я вчера не заметила отверстия под слоем соли.

Стержень вошел всего на несколько пальцев.

Эрден повернул его.

В глубине стены раздался щелчок. Дверь дрогнула, но не сдвинулась.

— Еще раз, — сказал Торен.

— Если бы это помогало, я бы уже сделал.

Эрден убрал инструмент.

— Механизм разблокирован, но ему не хватает тяги.

— Или чего-то другого, — произнесла Марта, посмотрев на мою руку.

Я расстегнула манжету.

Серебряный след казался почти бесцветным.

— Вчера дверь открылась после прикосновения, — сказала я. — Попробую снова. Если почувствую слабость или боль, сразу прекращу.

— Вы уверены? — спросил Торен.

— Нет. Поэтому вы здесь.

Я положила ладонь на центральную печать.

Сначала ничего не произошло.

Металл оставался холодным, рисунок — темным. Я уже решила, что вчерашнее событие не повторится, когда в пальцах появилось едва ощутимое биение.

Не пульс.

Скорее равномерная вибрация механизма, находящегося глубоко за стеной.

Серебряная линия засияла. Свет перешел с моей ладони на канавки печати, но теперь двигался медленнее, будто древняя система проверяла один участок за другим.

Я не слышала голоса и не чувствовала чужой воли.

Только последовательность действий.

Сначала повернулся центральный круг.

Затем внутри стены заработали шестерни.

Металлическая дверь отступила еще на ладонь.

Марта взялась за ее край вместе с Тореном. Они потянули в сторону. Механизм заскрежетал, сопротивляясь, но продолжил движение.

Когда проход стал достаточно широким, я убрала руку.

Свет погас.

Дверь остановилась, оставив открытым проход примерно в два шага.

Я покачнулась.

Торен сразу подхватил меня под локоть.

— Сядьте.

— Не нужно.

— Вы побледнели.

— Здесь холодно.

— Здесь холодно всем. Бледная только вы.

Марта сунула мне в руку флягу.