— Механизм поврежден намеренно, — сказал Риан. — Чтобы проход можно было открыть без хранителя.

— Кто-то создал постоянный доступ к Камню.

— Да.

Мы вернулись в зал.

Теперь старые следы на полу складывались в понятный маршрут: служебный проход, северная колонна, панель и одна из боковых ниш.

В нише находился блок управления северной линией.

Риан снял металлическую крышку.

Внутри несколько контактов были покрыты той же черной смолой.

— Значит, повреждение не только на рифе, — сказала я.

— Кто-то вмешивался и здесь.

Эрден наклонился ближе.

— Контакты изолированы выборочно.

— Что это меняет?

— Накопитель получает неполные данные. Он может считать узел исправным, хотя часть линий не отвечает.

— Поэтому повреждение выглядело естественным.

— Да.

Риан выпрямился.

— Ничего не очищать. Сначала фиксируем положение и берем образцы.

— После этого можно восстановить контакт? — спросила я.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, что произойдет, если северная линия получит полный сигнал.

— Можно проверить по инструкции.

— И физически осмотреть остальные узлы линии.

— Это семь знаков.

— Именно.

— На проверку уйдет несколько дней.

— Лучше несколько дней, чем новое крушение.

Я хотела возразить, но он был прав.

Запускать линию, не зная состояния всех узлов, означало направить силу в поврежденные механизмы. Последствия могли быть хуже погасшего сигнала.

— Тогда составляем порядок осмотра, — сказала я. — Сначала внутренние знаки бухты, потому что здесь стоят два корабля. Потом северная линия.

— Согласен.

— До проверки наружные суда предупреждаем, что вход возможен только днем и с местным проводником.

— Согласен.

— Сигнальную башню нужно восстановить хотя бы как обычный маяк.

— Это уже хозяйственная часть.

— Которая влияет на безопасность.

— Значит, совместная.

Я не сразу поняла, что он повторил предложенное им разделение полномочий, но без договора и попытки закрепить контроль.

— Временно, — уточнила я.

— Временно.

Эрден смотрел на нас с едва заметным удивлением.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Сегодня все слишком часто говорят «ничего».

— Я просто не привык, что люди договариваются возле Камня. Обычно возле него спорили.

— Мы тоже спорим, — сказал Риан.

— Но после спора принимаете решение.

В его голосе прозвучало что-то похожее на сожаление.

Возможно, двенадцать лет назад все происходило иначе.

Мы составили первую общую опись оборудования. Каждый блок получил номер. Лейтенант зарисовал карту. Я отдельно записала состояние документов и потребовала, чтобы ни один лист не покидал гостиницу без копии.

Риан согласился уже без спора.