Меньшиков ждал от него решения. Это было очевидно. Их разговор в этом самом кабинете, когда светлейший князь говорил о присяге империи и о правде, был не просто беседой за чаем. Это было требованием выбрать сторону и, судя по тому как Меньшиков себя вёл, свой выбор Григорий Александрович уже сделал.

Но Орлов не собирался слепо идти за кем-то. Он видел к чему приводит бездумная преданность — его предшественник был предан Императору до мозга костей и закончил свою карьеру с позором. Верность без разума — это не верность, а рабство.

Ему нужны были доказательства. Не слухи, не намёки, не многозначительные паузы в разговорах. Железобетонные, неопровержимые факты. Не только для того, чтобы убедить своих людей пойти за ним, но и для самого себя. Чтобы понять: как быть. Чтобы не проснуться однажды утром с осознанием, что он повёл своих людей за ложью.

* * *

Они встретились на следующий день. Не в казармах и не в кабинете — на мосту. Двое мужчин, стоящих у перил и смотрящих на воду, как тысячи других петербуржцев.

— Я обдумал наш разговор, — без предисловий начал Орлов.

Меньшиков молча ждал.

— Мои люди расколоты. Половина готова задавать вопросы, вторая половина считает, что вопросы — это измена, — продолжил командующий. — Вчера вечером трое наших видели Уварова, ну или похожего на него, на Фонтанке и даже не попытались остановить и проверить.

Меньшиков чуть повернул голову:

— И что вы с ними сделали?

— Ничего, — ответил Орлов. — Потому что не знаю как бы сам поступил на их месте.

Повисла пауза. Меньшиков ждал. Опытный аристократ и интриган прекрасно понимал, когда нужно просто помолчать.

— Григорий Александрович, я не буду ходить вокруг да около, — Орлов повернулся к нему лицом. — Мне нужны неоспоримые доказательства. Если Уваров действительно тот, за кого вы его принимаете, то я хочу это видеть собственными глазами. И не только я — мои офицеры тоже.

— Какого рода доказательства? — спокойно спросил Меньшиков.

— Такие, после которых ни один человек в здравом уме не сможет сказать, что это подделка или совпадение, — твёрдо ответил Орлов. — Потому что если я поведу за собой Преображенский полк, то должен быть уверен на сто процентов. Не на девяносто девять. На сто. Я не имею права рисковать жизнями своих людей ради чьих-то догадок.

Меньшиков долго смотрел на него. Потом едва заметно кивнул:

— Я вас понял. Будут вам доказательства.

* * *

Невский проспект. Кафе «Литературное»

Меньшиков остановился у входа и несколько секунд молча смотрел на вывеску. Потом перевёл взгляд на сидящего за столиком у окна Даниила Уварова, который совершенно спокойно пил кофе на самой оживлённой улице Петербурга.