Настя неожиданно поняла, что это могла оказаться еще одна проверка. Пусть она уже не помнила странный стишок и вообще слабо помнила все этапы, которые ей предстояло пройти, но один запал ей в сердце. Смерть. Что означает смерть? Если должна умереть она сама, то вот, пожалуйста. Даже дважды! Но что, если она должна убить?

Кирилл, конечно, предлагал не проходить этапы вовсе и постараться просто дождаться, когда все уйдут выше, но как бы Настя ни хотела в это верить, она прекрасно видела, что не получается. Не выходит. Ее гонят по этапам вне ее желания, и отказаться не получится. Что, если Кирилл и сам понял это, и хочет помочь ей пройти самый страшный этап? Обессиленного и почти мертвого змеелюда убить будет проще. А если он покалечен, то Кирилл может предложить помочь ему прекратить страдания.

Настя помотала головой. Даже думать об этом было мерзко. Разве она сможет взять и ударить топором живого человека? Не как Виджея в ее иллюзии, а по-настоящему? Нет, Настя не представляла это!

Она машинально сжала руку, и только сейчас поняла, что топора при ней нет!

– Мой топор! – воскликнула она. – Кирилл, ты его не видел?

– Может, остался там? – Кирилл начал раздражаться. – Хочешь вернуться? Я пытался вытащить тебя, а не все вещи! И зачем тебе сейчас топор?

Глаза его широко раскрылись, радужка совсем затопила глаз, отчего он стал сильнее похож на змея, чем на человека.

– Ты хочешь… – он сглотнул. – Добить?

Теперь, когда Настины мысли о том, чтоКирилл мог бы этого захотеть, были озвучены, она поняла, что зря так о нем думала. И смутилась.

– Вообще-то я подумала о тех, кто может присоединиться к нашим раскопкам с целью закопать под камни и нас, – холодно ответила она, всеми силами пытаясь скрыть смущение. – Хотятвоя идея не лишена смысла. Что, если у выжившего все перебито? Мы будем сидеть и охранять того, кто хотел нас убить, до конца игры?

Кирилл сжал губы, словно задумался.

– Змеелюды крепче, чем ты думаешь, – наконец произнес он. – Жаль, конечно, что среди них вроде не было ящериц, те отлично регенерируют.

– Я думала, ящерки только девушки, – ляпнула Настя.

Кирилл закатил глаза, выглядело это жутко.

– Я понимаю, что ты не интересовалась ни нашей историей, ни анатомией. Но просто биологию ты точно не пропускала? Да, наши виды скрещиваются между собой, но тому вина антропоморфной составляющей. В остальном мы разные, и каждый вид имеет и мужские, и женские особи. Просто змеелюдки почти всегда стерильны и рождается их куда меньше. А выживают единицы.

Настя вспомнила про Ольгу. Вот как? Она думала, та просто одна из них, но все было сложно, гораздо сложнее, чем она могла вообразить! А потом сообразила: Зильберг! У него были ноги. Он… ящерка?