Но она решила, что ее подарком будет Кирилл, и менять решение не собиралась.
Глава 21, в которой тайное становится тортом
На какое-то немыслимо длинное мгновение Настя подумала, что Кирилл так и будет лежать дерево деревом, а потом еще скажет сонно: «Ты чего, Настя, завтра рано вставать». Но, похоже, не только она подумала о том, что каждый день может стать последним. Кирилл пробормотал что-то невнятное ей в рот и наконец ответил ей на поцелуй, его язык показался Насте раздвоенным, но поцелую это не мешало, напротив.
Руки Кирилла скользнули по майке, забрались под нее.
– Дурочка, лезь в спальный мешок, замерзла совсем, – пробормотал он, и Настя послушно сунула холодные ноги к его горячим, сама прильнув всем телом к его, чтобы убедиться – Кирилл, в отличие от нее, спит почти раздетым, и он совершенно точно рад поддержать ее план. По крайней мере, распластавшись на его обнаженной груди и обхватив коленями его ноги, Настя чувствовала, что ткань его плавок натянулась и скрытый ими орган недвусмысленно упирается в ее трусики.
Настины мысли панически заметались. А она точно помнит про анатомию змеелюдов? Кто-то из девочек говорил, что у них два… а в полном обороте или вообще?
Ее трусики поползли ниже, стаскиваемые пальцами Кирилла, второй рукой он успокаивающе гладил ее между лопаток, и Настя постаралась расслабиться.
А Кирилл продолжил целовать ее с таким отчаянием, словно она была источником, а он мучился жаждой. И Настя сама не знала, откуда взялась ассоциация с источником, но просто чувствовала, что текла в ней не вода и утолить жажду Кириллу никак не удавалось. Горестный стон в ее рот, заставивший ее снова вздрогнуть и напрячься, лишь подтверждал это. Она зажмурилась, пытаясь снова расслабиться, ведь все уже должно было наконец случиться – у нее даже пальцы на ногах горели от жара, которым делился змеелюд, целуя и гладя ее. Но его тело словно закаменело, а потом Настя почувствовала под собой дрожь.
Она не успела даже убедить себя, что это то самое, известное ей по девчоночьим журналам, ну такое, когда надо сказать что-то вроде «ты слишком сильно хотел меня, милый». Что бы это ни значило. Нет, под ее ногами ощущались чешуйки. Прохладная и мягкая кожа, покрытая чешуей. Напряженный жар человеческого тела исчез. Да, выше пояса Кирилл продолжал оставаться человеком, и его руки по-прежнему лежали одна на груди, а вторая на спине Насти, но сам он словно полностью стал другим человеком. И что с ним случилось, Настя никак не могла понять.
– Прости, – буркнул Кирилл, ловко выскальзывая сначала из-под нее, а потом и из спального мешка. С ногами ему бы вряд ли это удалось, но хвост скользнул под пальцами инстинктивно попытавшейся остановить его Насти, и Кирилл покинул палатку.