— Иван Николаевич, я не ослышался? Круглого отличника оставили на второй год?

— А что еще было делать? — спросил Крамской.

— Ну, как! Выдать стипендию и в гимназию за государственный счет.

— Если бы я был дворянином — может быть бы так и случилось. Но я из мещан, Ваше Высочество, я вообще не имею права на поступление в гимназию.

— Что за бред! Позапрошлый век. До сих пор так?

— Да, Ваше Высочество.

— Я чувствую в этой стране спать мне будет некогда, — заметил Саша. — А дворянином станете, никуда не денетесь. И? Дальше?

— На следующий год мне выдали тот же аттестат, с теми же отметками, только с переменой года.

— Знаете, я где-то читал, что в России не две беды (дураки и дороги), а ровно одна: дороги. А дураки — это национальная скрепа, нерушимая традиция и опора власти. Это разумеется не о вас, а о тех, кто не понимает, что золото — это люди.

— Ваше Императорское Высочество, а откуда это про две беды?

— Гоголь. Разве нет?

— Я такого не помню.

— Ну, может, я что-то путаю.

— Очень остроумно, — заметил Крамской.

— Это вы мне льстите. Так что было вместо гимназии?

— Я поступил в ученики к иконописцу.

— Что ж, почти художественное училище.

— Не совсем. Вместо обучения он поручал мне только растирать краски и разносить посылки.

— Уже не удивлен, — заметил Саша.

— А потом я пошел скитаться по России.

— Мои университеты! — прокомментировал Саша. — А вот здесь завидую. Мне папá этого точно не даст.

— Великих князей обычно посылают в такие путешествия.

— С официальной делегацией?

— Да.

— И много я увижу из окна кареты? Чтобы понять, чем живет страна, надо ночевать на вписках, а то и в палатке в чистом поле, ездить автост… то есть просить попутчиков подвезти, а то и пешком, как пилигрим, с котомкой за плечами.

— На вписках? — переспросил Иван Николаевич.

— Ну, у друзей.

Крамской кивнул.

— Потом один земляк научил меня ретушировать фотографии, и я работал в фотомастерской в Харькове, а два года назад приехал в Петербург и стал ретушером в дагерротипной мастерской. А в прошлом году поступил в Академию художеств.

— Вы молодец, — сказал Саша. — А ведь кто-то наверняка с не меньшим талантом, чем у вас, до сих пор стирает краски у местного иконописца в Богом забытом уездном городе.

Крамской молчал.

— Вы до сих пор подрабатываете ретушером, Иван Николаевич? — спросил Саша.

— Да.

— Значит деньги нужны. Откуда такой широкий жест про бесплатно? Или Елена Павловна что-то перепутала?

— Нет, Ваше Высочество! Она не перепутала. Для вас я готов работать бесплатно.

И его глубоко посаженные серые глаза засветились.

— Иван Николаевич, а если бы вы не прочитали ту статью в «Колоколе», сколько бы вы с меня взяли?