Саша взял под козырек. И тут же вспомнил, что к пустой голове руку не прикладывают.

Но Никсу расстроило не это.

— По-онятно, — протянул брат. — Как на английском флоте.

— А как?

— Просто ладонь ко мне немного выверни. Это после коронации папá так. При дедушке было польское приветствие.

И Никса лихо отсалютовал двумя пальцами: указательным и средним.

Папá вообще неусыпно заботился о внешней стороне военной науки. И мог прямо во время бала уединиться где-нибудь с красками и бумагой и упоенно рисовать форму. Ну, надо же модно одеть драгоценную армию!

Так что после коронации все обмундирование сменили.

Изысканности новая форма достигала необыкновенной: синяя, красная, зеленая, с золотыми и серебряными шнурами. А в мундире одного из гусарских полков имелось восхитительное сочетание оливкового с малиновым.

Офицерство пребывало в тихом бешенстве.

И дело было вовсе не в великолепном художественном вкусе папá, а том, что обмундирование надо было шить за свой счет.

Зиновьев выносил нововведения стоически, Гогель вздыхал больше, ибо был беднее. Но молчали все.

Саша подумывал уж не взять ли на себя тяжкую миссию информирования папá о проблемах офицерского корпуса. Но, во-первых, вопрос был не принципиальный. Не то что парламентаризм или там билль о правах. Во-вторых, не комильфо воевать с прекрасным. Он и так ощущал себя медведем. И, в-третьих, ну, почему бы не простить великому человеку некоторые слабости?

Гогелю остро хотелось выдать дополнительную ссуду, но было не из чего.

Для Саши с Никсой — это будет проблема. Саша предъявлял к одежде ровно два требования: она должна греть и быть чистой. А Никсе это все надоело с пяти лет хуже пареной репы. И кайфовал он сейчас от командования не из любви к искусству, а из мести за пламенные Сашины речи в салоне Елены Павловны и реакцию на них публики.

Так что придется искать в народе таланты, достойные портняжных ножниц Зайцева и Юдашкина. Или Крамского строить.

Или уж плюнуть и сосредоточиться на внедрении свободной тактики.

Интересно, смирится ли офицерский корпус с камуфляжем?

Саша задумался о том, дошли ли до папá пламенные речи.

Собственно, сегодня вечером они с Никсой были званы под светлые очи государя.

— Вы должны вести себя так, чтобы никому не пришло в голову вам завидовать, — сказал папá. — Вы должны быть примером для русской армии, исполнять свой служебный долг, совершенно подчиняясь приказаниям начальства, с уважением относиться к товарищам, не думая при этом, что вы — великие князья, которые исполняют свои обязанности только по снисхождению.