Потом став взрослым, Саша узнал, что зарницу проводили в рамках так называемого "патриотического воспитания", что вызывало у Саши стойкий рвотный рефлекс. Но тогда тринадцатилетним шкетом он вполне разделял народные чувства.

Ну, ролевая игра, и ролевая игра в конце концов.

Если без советской пропаганды — совсем хорошо. Конечно "За, веру, царя и отечество" звучит не так прекрасно, как "За вашу и нашу свободу", но уж гораздо лучше, чем "Служу Советскому Союзу".

Но пока господа генералы обсуждали топографическую съемку местности, маршировку и обучение стрельбе.

Терпимо было только последнее. Первого Саша не знал, а второе ненавидел.

В результате с топографической съемкой оказалось не так плохо, ибо рядом был Никса. Получалось коряво, что Саша компенсировал хорошей памятью и наблюдательностью.

Со стрельбой сложнее. Саша думал, что с удовольствием вспомнит молодость. Всегда с трудом проходил мимо тира. А как-то показывал класс на десятилетии дочери на игровом автомате в каком-то ТЦ, выбив почти максимум из возможных виртуальных целей. Ну, что там нужно для "пальбы"? Хорошее зрение да выдержка. У него почти до 50-ти была единица.

Новое молодое тело тоже обещало не подвести. Прежний хозяин не особенно любил читать, так что с глазами было все в порядке. Близорукости скорее следовало ожидать от Никсы.

При воспоминании о дочери сердце защемило. Она, словно, осталась где-то на другой планете: ни в телеграме не напишешь, ни фотками не обменяешься. Вот, Анюта, наш Фермерский дворец, вот Никса, а это Гогель и Зиновьев. Вот это серебряное утро и рано пожелтевшая листва... И осенние хризантемы.

Как у вас там, в будущем? Какие новости? Мир?

Стрельбы начались в три пополудни.

Гогель выдал ему тяжелое, как у Никсы, ружье и патронную сумку: черную с двуглавым орлом. И показал, как закрепить на поясе.

Сумка содержала свернутые в цилиндры бумажки, которые Саша опознал, как емкости с расфасованным порохом, и коробочку с мелкими штуками, до боли напоминавшими пульки для пневматики, но желтыми. Латунь?

Погода была вполне: солнышко и нет ветра. Голубое небо, воздух пахнет соснами.

У леса, метрах в тридцати: собранные из досок мишени. Высотой под два метра и шириной метра в полтора. На них разноцветные круги, обозначающие голову, грудь, пояс, колени и ноги человека.

Никса, слава богу, тут.

— И как это заряжать? — поинтересовался Саша.

— Проверил нет ли пули? — спросил брат.

Саша посмотрел с недоумением.

Никса вздохнул и отобрал винтовку.

Повернул дулом вверх. Вытащил шомпол из-под ствола. Поставил оружие прикладом на землю и запустил шомпол в дуло.