— Угу!

Навстречу им верхом выехал офицер лет пятидесяти. Сашу предупредили, что это генерал-майор Орест Семенович Лихонин — директор Первого кадетского корпуса Петербурга.

Генерал спешился и отсалютовал им шпагой. На груди у него висел белый эмалевый георгиевский крест.

Сашу поселили в одну палатку с Гогелем.

— По уставу, генералу положена отдельная палатка, — заметил Саша.

— Вы это запомнили? — удивился гувернер. — Николай Васильевич говорил, что вы не прочитали, а пролистали устав.

— Я высоко прочитал, — признался Саша. — Но у меня есть навык чтения по диагонали, так что запомнил то, что мне показалось интересным. А вот штабс-офицеров можно селить по двое в одну палатку.

— Николай Александрович уже не штабс-офицер, — заметил Гогель.

Саша вздохнул.

У палатки был выставлен почетный караул из кадетов последнего курса, то есть лет восемнадцати.

И это было как-то чересчур.

— Я ведь могу их отпустить по уставу? — поинтересовался Саша. — Что ребята мучаются?

— Они не мучаются, — возразил Гогель. — Попасть в почетный караул к палатке Великого князя — большая честь. Выбрали лучших.

— Обидятся, если отпущу? — предположил Саша.

— Боюсь, что да, — сказал Гогель.

Первая заповедь папá про «чтобы не завидовали» казалась все менее выполнимой.

— Понимаете, Григорий Федорович, я же ничем этого не заслужил. Насчет штабс-капитана — еще да, действительно человека спас. Хотя с моими знаниями военного дела мне до этого чина, как до неба. Но это все…

— Это все вам положено по рождению.

— Но это же неправильно! Еще немного и мне Святого Георгия вручат за героическое участие в маневрах под Петергофом!

— Вы бы поменьше читали Вольтера, Александр Александрович.

Днем все собрались в палатке Никсы и склонились над картой.

Местные карты восхищали Сашу еще в приложениях к уставу. Начерченные тонким перышком, с мелкими тщательно прорисованными деталями и схемами, подобными эпюрам в начертательной геометрии.

От военного советника Лёши, который грузил его свободной тактикой, Саша знал, что в обсуждение сражения военными специалистами лучше не встревать, чтобы не показаться полным кретином. А всякий неспециалист по определению полный кретин, даже если где-то когда-то читал про малые и большие клещи, любимые Вермахтом и почитаемые в Академии имени Фрунзе.

Лёша, конечно, был известный Свистун де Трепло, но это было похоже на правду, ибо Саша точно знал, что все ровно также с юриспруденцией.

Так что он приготовился слушать и внимать.

Вроде, зарница, как зарница, думал Саша. Ему так и не удалось поучаствовать в ней в пионерлагере, но был премного наслышан. Мечта всех старших отрядов. Легенды рассказывали. В прошлом году была зарница, в прошлой смене, в соседнем лагере. И все никак.