— Тебя как уже поздравлять? — спросил Саша.

— Вечером, со всеми поздравишь.

И Никса раскрыл альбом.

В нем были фотографии, в основном студийные, на фоне драпировок и портьер. Многие подписями и датами.

— Это Сережа Шереметьев, — начал Никса. — Внук графа Николая Шереметьева, сын Дмитрия Шереметьева, владельца Кускова, Останкина, Михайловского и много чего еще. В Останкино мы у них были. В год коронации папá. Сережа на год младше меня, в ноябре ему четырнадцать.

С фото смотрел красивый мальчик с большими глазами и тонкими чертами лица. Кажется, осталось что-то от утонченной болезненной красоты крепостной актрисы.

— Это Мейендорфы, — продолжил Никса. — Федя на год старше меня, ему уже шестнадцать. Сын барона Егора Мейендорфа. Это его брат Саша, ему всего десять.

Еще два правильных аристократических лица.

— Запомнил? — спросил Никса.

— Кажется. Я потом еще посмотрю.

Никса перевернул страницу.

— Саша Олсуфьев, — продолжил он. — У него зимой умер отец: граф Василий Олсуфьев. Саша всего на полгода старше меня. Ниже — Адлерберги. Николай на год старше тебя. И его брат Владимир двенадцати лет.

— Адлерберг — это партнер папá по картам, — вспомнил Саша.

— Да, — кивнул Никса. — Флигель-адъютант, генерал-майор.

— Все они красавцы, все они таланты, все они поэты, — процитировал Саша. — Никса, не запомню! Они все как на подбор!

— Поэт один Паша Козлов, — заметил Никса и показал очередную фотографию. — Но он пока не публиковался.

— Козлов? Фамилия простая. Может, запомню.

— Он самый старший из нас, ему уже семнадцать.

— Князь, граф, барон?

— Нет.

— Как он тогда попал в нашу компанию?

— Он внук героя Отечественной войны, Павла Федоровича Козлова. Дедушка очень к нему благоволил. И Козловы в родстве с Лермонтовыми. Правда, дальнем.

— Это запомню, — кивнул Саша.

— Володя Барятинский, — продолжил Никса, — сын князя Анатолия Барятинского. Володя мой ровесник.

Князей Барятинских оказалось еще двое: двенадцатилетний Саша и еще один, тоже Саша, но с другим отчеством, десяти лет.

— Как ты их не путаешь! — восхитился Саша. — Их еще всех зовут одинаково!

Далее следовал Федя Опочинин двенадцати лет. Саша попытался запомнить его по особой примете — отсутствию титула, какой-то уж совсем утонченной красоте и оригинальной фамилии. Как раз на нем было самое время опочить.

— Вот этого ты точно запомнишь, — беспощадно продолжил Никса. — Яков Ламберт, сын графа Иосифа Ламберта. Яша очень умный, почти как ты. И любит пошутить.

Следующим был Сашин ровесник Миша Толстой. Да, граф. Нет, не сын писателя. Ни Льва Николаевича, ни Алексея Константиновича. Но из того же рода. Зато его родители — друзья Тютчева.