Одно плохо — чихать на это все сурово смотрящие на него старшие товарищи хотели. Им с утра пораньше высокое руководство фитиль вкрутило, и теперь они, как в той эстафете, собираются его передать дальше, а именно непосредственному виновнику инцидента.

Так оно, собственно, и вышло. Минут двадцать с лишним присутствующие по очереди высказывали Морозову и Ровнину свое «фи», большей частью казенными фразами и с одинаковыми интонациями. В какой-то момент Олег даже начал считать, сколько раз в их речах повторятся слова «недопустимо» и «резонанс», причем в последнем случае в зачет шли и производные вариации, вроде «резонансное» и «резонансный».

Полковники, правда, молчали, как, собственно, и Мария. Она лишь с улыбкой на бывшего любовника смотрела да время от времени поправляла прядку волос, которая ей на глаза падала.

К разговору она подключилась сильно после, тогда, когда высокое собрание стало решать, как же оно провинившегося сотрудника наказывать станет.

— Неполное служебное, — сразу предложил один из полковников, во взгляде которого, кстати, Олег время от времени улавливал некоторое сочувствие. Знать он его не знал, но, похоже, этот немолодой мужчина сам когда-то начинал службу в операх и отлично понимал, что старший лейтенант просто попал как кур в ощип.

— И все? — возмутился сидящий рядом с Остапенко плешивый и обильно потеющий толстячок, постоянно промакивающий лоб клетчатым носовым платком. — И только?

— А что еще? — уточнил второй полковник, лицо которого Ровнину, кстати, было знакомо. То ли он его на каком-то мероприятии видел, то ли еще чего. — Смертную казнь шесть лет как отменили, в Нижний Тагил парня отправлять не за что. Ну, давайте тринадцатой зарплаты лишим. Пусть он Новый год без ощущения праздника ждет. Всем денежка будет, а ему нет.

— Да, для опера с «земли» наказания хуже не придумаешь, — хмыкнул его коллега, окончательно убедив Олега в том, что в прошлом этот «полкан» успел по городу от души побегать. — Прямо горе, иначе не скажешь!

— Вы все шутки шутите, Леонид Аркадьевич? — возмутился толстяк. — А поводов для этого немного. Да-да! Такие как Ровнин позорят совет… Извините — российскую милицию. Они бросают на нее тень, заставляя граждан считать, что все таковы, как он!

— Павел Семенович, вы уж не сгущайте, — попросил его второй полковник. — Ну написал щелкопер статейку, только она такая не первая и не последняя. Мы у них всегда во всем виноваты, даже в том, что Наполеон Москву сжег.

— Вы не учитываете ситуацию в городе! — тряхнул газетой майор. — А она складывается не в нашу сторону! Сильно! Уже из Мосгордумы звонили, и из администрации тоже!