И его снова понесло. Минут пять Павел Семенович вещал о том, что поведение Олега недопустимо, что он далек от демократических принципов, что роняет престиж милиции, тот, который создавался по́том и кровью предыдущих поколений, и ожидаемо в финале своей речи вырулил к формулировке «таким среди нас не место».

— А что молчит сам виновник случившегося? — под конец поинтересовался он у Ровнина. — Или нечего сказать?

— Нечего, — согласился с ним Олег.

— Как я и думал, — расплылся в улыбке майор.

— Так а что ему говорить? — вступил в беседу Морозов. — Мой сотрудник в данной ситуации действовал абсолютно верно. Ругать его не за что, поощрять… Ну, если всякого, кто свой долг выполняет надлежащим образом, хвалить, так это тоже неправильно.

— Верно? — снова продемонстрировал «Московский вестник» окружающим Павел Семенович. — Вот это — верно?

— Ну да.

— Хотелось бы пояснений, — заинтересовался второй полковник, — только непосредственно от фигуранта статьи.

— Журналист хотел получить от меня подробности о случившемся в парке «Вербилки» происшествии, — бойко ответил Ровнин, сразу понявший, в какую сторону решил вырулить ситуацию Саша. — В смысле — об убийстве. Я ему отказал, поскольку, во-первых, данная информация является служебной, то есть закрытой, во-вторых, потому что там еще вовсю опергруппа и прокуратура работали, в-третьих, у нас для общения с прессой есть специальные сотрудники, которые знают, что говорить можно, что нельзя. На себя я такую ответственность брать не вправе. Он стал настаивать, я снова отказал, что, видимо, его задело. Виноватым себя не считаю, поскольку действовал в рамках, обозначенных должностной инструкцией.

— Неплохо, неплохо, — заметил еще один присутствующий в кабинете сотрудник с погонами капитана.

— Отдельно замечу, что хотя старший лейтенант Ровнин не передал журналисту подробности дела, в статье они указаны, как и детали двух других преступлений, — добавил Морозов. — То есть все же кто-то поделился с ним информацией, и это точно не пресс-служба МВД. Официальное заявление-то пока не делалось.

— Валите с больной головы на здоровую, — сопя, вытер пот со лба сосед Маши, — выгораживаете своего сотрудника.

— А почему он не должен этого делать? — удивился первый полковник. — Майор его начальник, это его обязанность.

— Чтобы следом за ним не отправиться, — холодно пояснил капитан. — Как минимум.

Олег поймал взглядом улыбку, которая скользнула по губам Маши после этих слов, и понял, что, в принципе, по его поводу тут все уже решено. Не толстяком-майором, нет. Вот этим капитаном, который, похоже, служит в УСБ и имеет на его счет четкие инструкции. Нет, конечно, не от Остапенко, руки у нее коротки. Просто кто-то наверху решил, что малая кровь в сложившейся ситуации — меньшее из бед.