— Рад, что наше мнение одинаково, Илья Натанович, — расплылся в улыбке кадровик.

— А наше, значит, не учитывается? — уточнил второй полковник. — Верно я понимаю?

— Так если все за, вы же не будете против? — даже удивился Павел Семенович. — Да и голосований у нас давно нет, упразднен этот пережиток былой системы. Есть приказ руководства, а с ним не спорят.

— С приказом или с руководством? — уточнил первый полковник, которому явно не нравилось все происходящее.

— Я оценил ваш юмор, Леонид Аркадьевич, — недобро блеснул глазами толстяк, а после обратился к своей соседке по столу: — Остапенко, готовьте-ка приказ об увольнении со службы старшего лейтенанта Ровнина Олега Георгиевича на основании… Э-э-э… Да хоть бы в связи с грубым нарушением служебной дисциплины. Да, господа?

— Господа все в Зимнем, — усмехнулся второй полковник.

— Ну зачем же так сразу? — снова вступил в разговор уэсбэшник. — Можно же и миром разойтись, верно? А, старший лейтенант? Так сказать, по соглашению сторон?

Ровнин услышал, как заведенный до предела Морозов глотнул воздуха перед тем, как начать оспаривать вынесенное решение, и дернул его за рукав кителя, как бы говоря «не вздумай».

Потому что — а смысл? Это только на плакате «Никогда не сдавайся» лягушка лихо пожирающего ее аиста душит, а тут система. Хочешь ори, хочешь ногами топочи, хочешь доказывай, что ты не верблюд, но если тебя наверху уже списали, то остальное, включая твое мнение, — просто формальности. Против этого лома может сработать только вышестоящий лом, который подлиннее и потяжелее, но увы, настолько высокопоставленных знакомых у Ровнина не имелось. Зато они были у Саши, потому ему и не стоило в данный момент устраивать перебранку, поскольку после еще и ее последствия придется нейтрализовать.

Да и момент самоуважения никуда не делся. Не хотел Олег ни лысого майора потешать, ни Машке радость доставлять. Пусть думают, что ему на самом деле все равно.

— Так я ни с кем не ссорился, — равнодушно произнес Ровнин, — даже с журналистом. В статье ведь нет ни одного слова о моей грубости или агрессии.

— Ну, нет так нет, — покладисто согласился с ним капитан. — Мария Антоновна, тогда, как и сказал ваш начальник, займитесь-ка…

— Что за бардак? — начальственный бас прозвучал еще до того, как распахнулась дверь в кабинет. — Того — нет! Этого — нет! А эти тут расселись. Вам всем делать нечего? Так я быстро работу каждому найду. На днях как раз вопрос о том, что на местах народу не хватает, обсуждали. Вот ты, Телегин, у меня в Кандалакшу поедешь. Что ты моргаешь? Жемчужина русского Севера, красота неописуемая. И полярное сияние полгода смотреть можно.