Чуть повернув голову, посмотрел туда, где стояли клетки. Нет, всё-таки повезло, что нас в такие узкие клетки засунули. Орк и гном застыли неподвижно, сжимая выданное оружие, не сводя глаз с бросающуюся на клетку гнома гончую. Чем ей так бородатый коротышка не понравился?

Перевёл взгляд на носорога, — тот как зачарованный уставился на бросающихся на сетку собак. А он же не обернулся ни разу, явно списав меня со счетов. Зря он это. Ох, зря. За унижения, которые я вытерпел за месяцы пребывания в зиндане, зубами его грызть буду, даже если руки-ноги работать не будут. Лишь бы добраться до него.

Кстати, насчёт добраться. Всё же сделать это лучше не с голыми руками. Копьё? Пододвинув руку, заскрипев при этом зубами от пронзившей грудь боли, попробовал потянуть копьё, — бесполезно. Сидит глубоко и крепко, чтобы его вытянуть много времени и сил понадобиться. А ни того ни другого у меня в запасе нет.

Тесак? Он где-то в левом боку нхан су должен быть. Где он этот левый бок? Туплю. Комель копья, торчащий из тела кошки, направлен в сторону моих ног, значит, голова твари там, — и её левый бок должен быть с моей правой стороны. А это какая? Тьфу, ты, реально ведь туплю. Сразу вспомнились первые уроки вождения, когда не сразу мог сообразить, где левая, а где правая сторона…

Это, видимо, из-за кровопотери. А, может быть, и головой приложился, или всегда таким тормозным был. Зашарил правой рукой вдоль нужного бока кошки. Где же он? А если он выпал, когда нхан су телепортировалась или ползла на брюхе? Сколько ещё членорог будет стоять, заворожённо уставившись на прыгающих в злобном бессилии собак?

Вот он! Пальцы судорожно вцепились в склизкую от крови деревянную рукоятку ножа. Потянул в сторону расшатывая. Идёт. Идёт, родимый. Вытащил. Так, ещё один короткий взгляд на спину моего тюремщика, застывшего у решётки. Куда бить? Спина укрыта цветастой бронёй кирасы, затылок — шлемом, похожим на древнеримский. Значит, затылок и почки отменяются. А вот на ногах у него, пусть кожаные, но обычные штаны, — странная форма у этих демонов. Ну, значит, членорогу не повезло, — умрёт плохой смертью, незавидной. Но меня это не трогает, — ещё и плюнуть хочу на его труп.

Сжав зубы, чтобы не выдать себя случайным стоном из-за раздирающей тело боли, поднялся на ноги. Качало и мутило, словно оказался на палубе дряхлой лоханки в шторм. Стоять! Чёртов ошейник, — вот бы, когда Ярость зверя, пару раз уже выручавшая меня, пригодилась.

Отвернув глаза в сторону, опытные бойцы и… трусы кожей ощущают чужой взгляд, вдохнув поглубже, приготовился начать разбег. До трясущейся от мелкой дрожи спины носорога шагов пятнадцать, я должен успеть! Алга!