Я переодел коньки. На воротах в простых «дутышах» с нашитым на язык и на задник «валенком», то есть войлоком, стоять было удобнее. Такие коньки были ниже «канад» и в них нога имела чуть лучшую подвижность в голеностопе, что для вратаря с его передвижениями в воротах имело большое значение. Ещё они были мне чуть больше по размеру, и в носке у ботинок имелся «щиток» из тонкой меди, закрытый тем же войлоком.

Шайбой по конькам, порой, попадало так, что я быстро сориентировался и внёс корректировки в обмундирование. Нашим-то ребятам я показал, отличие прямого пера от кривого и они поняли его преимущество. После щелчка кривым крюком шайба летела намного быстрее. Крюк амортизировал и толкал шайбу сильнее. Принцип рессоры имел место. Или, если хотите — «лука». Я знал, что в НХЛ были случаи, когда шайба ударом ломала большую берцовую кость, между прочим. Кстати, у некоторых «старшаков» я заметил кривые крюки на клюшках и напрягся.

Так начались мои тренировки у Юрия Александровича Чабарина. И в «старшей» группе и в группе «юношей». Команда ещё не была сформирована. В старшей группе я «отрабатывал» всю тренировку, а в команде юношей только вторую, игровую часть. После первой тренировки я отдыхал около часа, потом снова выкатывался на лёд.

Не сразу такое случилось. Поначалу Чабарин и его помощники изучали меня, давая нагрузки и задания в «старшей группе». И с чисто с медицинской точки зрения изучали. Измеряли мой пульс, давление. Даже отправляли к медикам для снятия кардиограммы. Потом, когда начались «двойные» тренировки, медик сидел прямо на скамейке запасных. Вообще-то он измерял давление и пульс у всех спортсменов, но те удивлялись новшеству, и я понял, что такое внимание медиков для них в новинку. И понял так же, что мои «показания» сверяют с показаниями других ребят. Хм! Следователи-исследователи, блин!

Но ничего. Несколько матриц, внедрённых в организмы ребят-спортсменов дали мне «средние показания по палате», я подстроил под них свой организм, тестирование прошёл успешно и от меня отстали. Ага! Медики отстали, а Чабарин вцепился, как бульдог. Только позже я понял, для чего он тестировал меня и других ребят и для чего меня измеряли со штангенциркулем, как в германо-фашистском гестапо.

Понятно это стало после того, как Чабарин в конце одной из тренировок зачитал список тех спортсменов, кого он включил в заявку на участие в юношеском чемпионате СССР. В этом перечне имён прозвучало и мои имя и фамилия.

— Может быть, у кого-то имеется самоотвод? — спросил Чабарин, и мы все дружно разулыбались и закрутили головами. Ну, все те, чьи фамилии были названы. Остальные стояли грустно уставив взгляды в почирканный лезвиями коньков лёд.