* * *

Георгий Максимилианович Маленков колол дрова. После снятия со всех партийно-государственных постов в 1957 году он был отправлен в Усть-Каменогорск директором ТЭЦ, позже — в Экибастуз. После смерти матери в 1968 году переехал в посёлок Удельная в Подмосковье на частную дачу.

После изгнания и исключения из партии Маленков сначала оказался в безвестности и страдал от депрессии, вызванной потерей власти и качества жизни. Теперь, по прошествии пятнадцати лет Маленков считал свое понижение в должности и увольнение облегчением от давления борьбы за власть в Кремле. Георгий Максимилианович колол дрова, размеренно дыша, словно выполнял физические упражнения. Когда к калитке его небольшого дома подъехала чёрная «Волга», Маленков посмотрел на неё безо всякого удивления. Почему-то чего-то такого он ждал. После того, как ему стали сниться странные сны об СССР, о России с трёхцветными флагами и войне на Украине, где «наши» жгли танки с германскими крестами, он ждал. Чего он ждал, он бы и себе не мог бы объяснить, но теперь, увидев «Волгу», облегчённо вздохнул.

Из машины вышел водитель, но к калитке не подошёл, а просто стоял и ждал реакции Маленкова. Тот сам подошёл к калитке и, не открывая её, ощущая холодок, пробежавший по спине, спросил:

— В Кремль?

— Вас вызывает товарищ генеральный секретарь.

— Леонид Ильич?

— Да! Товарищ Брежнев ждёт. Собирайтесь, я подожду.

Маленков собрался «в дорогу» за пятнадцать минут. «Униформа»: костюм, рубашка, галстук, ботинки и портфель с личными документами и заявлением о восстановлении в партии, лежали, висели и стояли в шкафу, защищённые от пыли, моли, влаги и пересыхания.

Отметив, что он слегка похудел, Маленков критично оглядел себя в высоко висевшее на стене, чуть наклонённое зеркало, хмыкнул и подмигнул стоящей в дверном проёме напротив зеркала жене. Улыбнулся. Валерия ответила ему улыбкой беспокойной.

— Хуже не будет, — сказал Маленков, разворачиваясь и беря жену за плечи.

Она прижалась к его груди осторожно, чтобы не уколоться о короткую планку с тремя лентами орденов Ленина и об острые лучи звезды героя соцтруда.

— Я телеграфирую. Как определюсь, так и телеграфирую.

— Обязательно телеграфируй. Я стану волноваться.

— Не волнуйся.

— Я уже волнуюсь.

Они улыбнулись друг другу и крепко поцеловались.

— С Богом, Гошенька, — сказала Валерия и перекрестила мужа «на дорожку». Осенил себя крестным знамением и Георгий.

Молотов в последние годы тоже, как и жена, стал посещать местную церквушку. Жена приобщилась к православному христианству ещё в Экибастузе.