Когда он отъезжал от своей калитки его провожала не только жена, но и собравшиеся поглазеть на чёрную «Волгу» соседи.

— Ну, хоть не воронок, слава Богу, — услышал Маленков чей-то женский «шёпот».

* * *

До Москвы было не очень близко, и Георгий Максимилианович за время в пути не раз и не два мысленно возвращался к тому, как в 1957 году вместе с Молотовым и Кагановичем предпринял попытку сместить Никиту Хрущёва с должности первого секретаря ЦК КПСС.

Вспоминал и Пленум ЦК в июне пятьдесят седьмого года, где рассматривали дело об «антипартийной группе», и на котором он был выведен из состава ЦК, переведён на должность директора электростанции в Усть-Каменогорске, затем — теплоэлектростанции в Экибастузе, а в ноябре 1961 исключён из КПСС. За утрату доверия…

Сейчас Георгий Максимилианович даже боялся предположить, зачем он понадобился Брежневу. Тот не нуждался в старых кадрах. Брежнев вырос в политическую фигуру, благодаря Хрущёву, который отправил Леонида Ильича «поднимать целину» в Казахстане, и за счёт Хрущёва, воспользовавшись длинной чередой его ошибок. Как, кстати, и сам Хрущёва с помощью Сталина и за счёт Сталина. Но о «культе личности» первым заговорил он, Маленков.

Георгий Максимилианович даже поморщился, вспомним, что недооценил Никиту. Поймал тот его на непопулярных методах управления. Вспомнил и то Постановление Правительства, вдвое уменьшавшее вознаграждения партийным чиновникам и ликвидировавшее т. н. «конверты» — дополнительные вознаграждения, не подлежащие учёту, которое сыграло роль спускового крючка. Постановление, которое инициировал он, Маленков. Да-а-а… Кто бы знал, что эта его инициатива обернётся полным крахом его карьеры… Поймал его Никитка, поймал…

Георгий Максимилианович почему-то был абсолютно уверен, что те картины, что он видит во время сна или пассивного бодрствования, и являются очередным спусковым крючком в его судьбе. Почему? Маленков не понимал, но почему-то знал наверняка. Странное состояние он испытывал. Торжественное какое-то.

Словно его везли для приведения к царскому венцу… Ну, или на эшафот, как Емельяна Пугачёва, или, как Степана Разина…

Маленков затряс головой, отгоняя морок. Не пристало ему, вновь обретшему православие, тщеславиться. Везут и везут. Мало ли куда и когда его везли. Георгий Максимилианович прикрыл глаза и ушёл в забытье, что в последнее время ему удавалось легко. А в забытье его встретили красивые картинки чужой жизни. Великолепная Москва с великолепными автомашинами, и красивейшими ежегодными военными парадами, посвящёнными Дню Победы.