— Я не пойду, — сказал я, когда Андрей позвал нас.

— Почему? — удивился он.

Я скривился.

— Не нравится запах? — усмехнулся он. — Эх ты. У взрослых хоккеистов тоже, между прочим, в раздевалке хоть топор вешай. Так пахнут все, кто работает!

— Да, я не против, — сказал я и пожал плечами. — Мне, просто, не хочется там мешаться. Там же люди именно, что работают, а мы там зачем? Под ногами путаться? Ещё придавят нас чем-нибудь. Тесно там очень. Места совсем мало.

— Да-а-а, — проговорил Андрей и почесал затылок. — Тут ты прав. Сколько говорят, что цирк нужно перестраивать… Но, наверное, уже скоро. Новый цирк построили, можно и этим заняться. Я тоже схожу к отцу, узнаю, как он себя чувствует, и на улицу выйду. Подождите меня на выходе.

Никулина и других артистов пришлось ждать больше часа. Юрий Владимирович вышел не один, а с женой Татьяной и сыном Максимом.

— Вот, Танечка! Познакомься! Это тот Пашка, что вылечил меня от боли в груди, — сказал Никулин. — А это — Татьяна Николаевна — моя жена и мой сын — Максим. Ему шестнадцать лет.

— Не вылечил ещё, — покрутив головой, сказал я. — Я не волшебник, чтобы махнуть рукой и болезнь улетучилась. Там просто запускаются внутренние лечебные процессы и регенерация тканей.

Никулин дурашливо приоткрыл рот, «захлопал глазами» и оглянулся на жену.

— О, как! — сказал он, подняв указательный палец вверх. — А ты говорила: «не научно». Регенерация, мать, это — о-го-го!

— Здравствуй, Паша! Очень приятно познакомиться, — сказала Татьяна Николаевна.

— И полезно, — сказал Максим. — Я — Максим.

Я оглянулся на Славку Фетисова и раскрыл рот, чтобы его представить, но он нвдруг протянул Максиму руку и сказал:

— Привет, Максим. Здравствуйте Татьяна Николаевна.

— Здравствуй, Славик, — сказала клоунесса. — Давно не виделись.

— Со всеми остальными потом познакомишься, — сказал Юрий Владимирович. — Что-то мне подсказывает моё чувство предвидения, что ты к нам сейчас часто ходить будешь.

— Пашке не нравится запах, — выдал меня Андрей Шуйдин.

Никулин кривобоко скривился.

— А кому он нравится? — спросил он. — Вся одежда провонялась.

— Юра, не выражайся. Скоро снесут нашу халабуду и построят новую.

— Ага! Когда рак на горе свистнет! — отмахнулся Никулин. — Пошлите уже. Чего стоим? Остальные нас догонят.

— А мы далеко? — спросил я.

— Мы ужинаем у «Узбекистане», — сказала Татьяна Михайловна. — Это тут в паре кварталов на Неглинной.

— Я знаю, где ресторан «Узбекистан», — сказал я.

— О, как! — снова поднял указательный палец Никулин. — Бывал?

— Нет. Мимо проходил.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Никулин. — Мимо него многие мимо проходят.