Милиционеры переглянулись.

— Как твоя фамилия?

— Семёнов.

— А имя Павел или Игорь?

— Павел, — сказал я. — Почему Игорь?

— Да потому, что у вас и Игорь есть, — буркнул второй.

— Почему сбежал?

— От кого?

— Из интерната?

— Кормят плохо, — буркнул я.

Кормили в интернате, и вправду, не важно.

— А сейчас куда направляешься?

— В интернат, — буркнул я.

— Почему? Ты же сбежал?

— Сбежал-сбежал и вернулся, — пробурчал я. — Деньги кончаются. А меня обещали домой отправить за счёт интерната.

— А где твой дом? — спросил вторрой милиционер с «чистыми» погонами.

— Во Владивостоке.

— Ух, ты! Далеко. Ну, пошли, проводим тебя.

Они проводили, составили протокол о «задержании объявленного в розыск», и сдали меня под расписку директору. Чистохвалов смотрел на меня волком, а когда милиционеры вышли из его кабинета, сказал:

— Вот знал же, что с тобой будут проблемы. Если комитетчики заинтересовались кем-то, жди беды. Что молчишь? Зачем убежал?

Я молчал.

— Тебя спрашивают! Отвечай!

— Не хотел становиться подопытным кроликом, — сказал я, глядя директору прямо в глаза. — Ведь вы же меня для этого привезли, а не в футбол играть?

Директор отвёл глаза.

— Ну, почему? Ты перспективный мальчик. Играешь очень хорошо, — сказал Чистохвалов и добавил тише. — Так хорошо, что аж жутко становится. Ты, вообще, человек или робот?

— Проверили, — с вызовом сообщил я. — Отклонений, ни в голове, ни в теле не нашли. Даже расстроились.

— Да? А сказали, что ты кровь у генерала остановил, — сказал Чистохвалов и поперхнулся словами. — Я тебе ничего не говорил.

— И не надо! Я сам догадался, кто он и откуда. Отчёт ему, видите ли, надо было написать о том, как я заживляю раны.

Я встал со стула.

— Короче! Я домой хочу! Быи бы деньги — уехал бы. На поезде долго. С голоду сдохнешь, пока доедешь. Да и снимут где-нибудь в Сибири. Домой хочу!

Последние слова я сказал с нажимом. И тут в дверь кабинета вошёл Бобков. Он был в генеральском кителе на котором справа поблескивали значки, а слева планки государственных наград.

— Добренький денёчек, — с угрозой в голосе произнёс Бобков.

— Здравствуйте, Филипп Денисович, — поднялся со стула Чистохвалов и протянул руку для рукопожатия.

Бобков глянул на неё искоса и пожал, не отрывая от меня глаз.

— Сопроводите нас до машины, — сказал Бобков.

— Куда? — возопил я. — Я есть хочу! Мне переодеться надо!

— Там тебя переоденут, — с интонацией «брата Нины» из «Кавказской пленницы»[1], сказал генерал КГБ.

— Я не хочу никуда ехать! — крикнул я так громко, как только мог.

Бобков даже уши зажал и присел от неожиданности.

— Что ты так орёшь⁈ — со страданием в голосе проговорил он. — Тебя, придурка малолетнего, Леонид Ильич Брежнев ждёт. Знаешь такого?