Я молчал, спокойно глядя на генсека, а он смотрел на меня.

— Да-а-а… Кому рассказать, не поверят, — пробормотал он.

— Никому о том, что вы видите будущее, нельзя говорить, — уверенно проговорил я. — Пользуйтесь знаниями на благо Родины и принимайте нужные, по возможности правильные, решения.

— По возможности правильные… Хм! — задумчиво произнёс генсек. — Ты, точно не ребёнок двенадцати лет. Да, Паша?

Он подошёл и заглянул мне в глаза. Смотрел ему в глаза и я. Смотрел и не отводил взгляд.

— Вот я и говорю, — сказал он.

Леонид Ильич прервал гляделки и, подойдя к столу, налил воды в свой стакан. Выпил, делая большие глотки.

— Даже и не знаю, — сказал он, развернувшись, — радоваться мне «выздоровлению» или нет. У англичан есть поговорка: «Бесплатных завтраков не бывает», а у нас есть похожая: «Бесплатный сыр только в мышеловке, но ест его не первая, а вторая мышь».

Брежнев посмотрел на меня, прищурив левый глаз.

— Какая будет цена?

Продолжая смотреть на генсека, но уже не прямо в глаза, а ниже, я, в который уже раз, снова пожал плечами.

— Хотите, верьте, Леонид Ильич, хотите, нет, но мне ни от вас, ни от кого другого ничего не нужно. Я всё, что мне надо, возьму сам. С таким здоровьем и умищем, ха-ха! Да, мне много и не надо. Жила бы страна родная, и нету других забот[3]…

— Кхм! Это точно! Пошли, я тебя, Паша, с другими обитателями этого, эх, особняка познакомлю.

Мы вышли в гостиную. Вообще, из Брежневского «гостевого» кабинета, я видел, выходило две двери. Это не был его рабочий кабинет. Тот находился рядом со спальней.

В гостиной сидел охранник.

— Слава, это Павел. Воспитанник спортивного интерната ЦСКА, хоккеист и футболист. Он иногда будет приезжать к нам.

В глазах охранника Славы читалось удивление. То, что меня на дачу генерального секретаря КПСС привёз сам Бобков, начальник пятого управления Комитета государственной безопасности, отвечавшего за деятельность диссидентов, идеологических диверсантов, экстрасенсов и просто творческой интеллигенции, сразу переводило меня в эту плоскость, но возраст.

— Значит его родители? — подумал он, а я считал его мысли с помощью, внедрённой в него, матрицы, настроенной пока только на чтение мыслей.

Я знал, что в 1972 году группа сотрудников КГБ, которой руководил из Москвы Бобков, вылетала в Рейкьявик на матч за звание чемпиона мира по шахматам между Спасским и Фишером. Там она проверяла информацию о предполагаемом воздействии на чемпиона мира Бориса Спасского электромагнитными или какими-то другими, возможно экстрасенсорными волнами.

— Или экстрасенс? — подумал охранник. — Такой молодой? Пацан ещё. Леонид ильич и вправду странно бодрый. Не зря Валька Чазова побежала вызывать. Хм. Значит, парень — экстрасенс. Надо сосредоточиться.