По очень несерьезной, тоненькой лесенке я спустился на ту самую лунную пыль. Впечатал свои космические сапоги в рыхлый реголит — выхлоп не разнес его, вычистив лаву лишь в кругу под дюзой.

— Прием, прием… — толкнулось в уши. — Проверка связи!

— Маленький шаг для человека, — с пафосом выразился я, — он и есть маленький шаг! Как слышно?

— Как в театре! Вон, едут уже…

— Ты мне грузовой люк откроешь?

— Щас!

Квадратная плита обрисовалась четким контуром на белом борту модуля, и мягко опустилась, как аппарель. А от далеких куполов и лежачих цилиндров станции неслись танкетки-краулеры. Они нещадно копотили пылью, но та вела себя явно не по земному — не висела, клубясь, а тут же оседала. Падающая пыль…

«Да-а, такое только на Луне увидишь!»

— Михаил Петрович? — проскрипели наушники.

— Он самый, Борис Борисович! — порадовался я. — Прибыл в ваше распоряжение!

— Привет, Миша!

— О, Федор Дмитриевич! Вам привет от Инны! И еще гостинец — пирог с малиной!

— У-у-у!

— Зря признались, Михаил Петрович, — послышался ехидный голос Леонова. — Пирог я реквизирую, как контрабанду!

Дружное хихиканье перебил задышливый баритон:

— Обжо-оры… Товарищ Гарин, меня зовут Валентин Лаврентьевич, я тут… скажем так… пытаюсь вести раскопки… У меня вопрос: вас куда подбросить? На станцию сначала, обсудить за обедом, или сразу на базу?

— Сразу! — твердо ответил я.

В эфире зафыркали.

— Алексей Архипович, вы проспорили!

— Ладно, ладно… — заворчал директор базы. — С меня пирог.

— Како-ой пирог?

— Контрабандный!

Когда хохочущие светила подкатили, я их сразу запряг:

— Там почта и мой багаж. Осторожно — и не кантовать!

Неуклюже пожав руки в перчатках, занял место Леонова, пока тот перетаскивал тюк с письмами и бандеролями.

— О, как! — комически изумился Алексей Архипыч, присаживаясь на решетку багажника, и спросил с подковыркой: — Михаил Петрович, а это правда, что вы у нас член Политбюро?

— Еще не член! — рассмеялся я. — Кандидат только. Трогайте!

Краулер отозвался вибрацией, развернулся на месте и помчал, набирая скорость.

Меня спрашивали о чем-то, я отвечал «на автомате» — Залив Радуги стелился вокруг, удивительно плоский, с наметами реголита, а в небе плыла половинка яркой Земли, словно мяч в черной воде.

Посмеиваясь, старички-разбойнички умолкли, а оба краулера неслись по набитой колее, заворачивая от станции к Юрским горам.

Меня впервые за всё время покинуло нетерпение — сказочным было всё вокруг! Море Дождей за спиной, ясный земной свет, блестящие фигуры в скафандрах… Чудом больше, чудом меньше — какая разница? Я и так полон впечатлений, как бокал, в который перелили квасу!